Читаем Алый Рубин. Любовь через все времена онлайн бесплатно

Лондон, Гайд-парк, 8 апреля 1912 года.

Она упала на колени и разрыдалась, а он настороженно огляделся. Как он и предполагал, парк в это время суток выглядел безлюдным — до моды на бег было слишком далеко, а для бродяжек, ночующих на скамейках под газетами, слишком холодно.

Он бережно завернул хронограф в покрывало и засунул его в рюкзак.

Она села на корточки в море крокусов, отцветающих под деревьями на северном берегу Серпентин-лейк. Её плечи вздрагивали, всхлипывания напоминали отчаянные стоны раненого животного. Он едва мог это вынести. Но он знал по опыту, что её нужно оставить в покое, поэтому он просто сел рядом с ней во влажную от росы траву, уставился на гладкую поверхность озера и стал ждать.

Ждать, когда ослабнет её боль, которая, видимо, никогда её уже не оставит.

Ему было так же плохо, как и ей, но он старался держаться. Она не должна беспокоиться ещё и о нём.

— Уже изобрели бумажные носовые платки? — всхлипнула она наконец, обращая к нему залитое слезами лицо.

— Без понятия, — ответил он. — Но я могу предложить тебе настоящий батистовый платок с монограммой.

— «Г М». Ты украл его у Грейс?

— Она сама мне его дала. Ты можешь полностью засморкать его, принцесса.

Состроив кривую гримасу, она вернула ему платок.

— Он пришёл в совершенную негодность. Извини меня.

— Да ну! В это время, наверное, такое развешивают на солнце и потом опять используют, — ответил он. — Главное, что ты перестала плакать.

В её глазах снова появились слёзы.

— Мы не должны были бросать её на произвол судьбы. Мы ей нужны! Мы не знаем, сработает ли наш блеф, и у нас нет никаких шансов узнать это!

Её слова кольнули его.

— Если бы мы погибли, мы бы ещё меньше помогли ей.

— Если бы могли спрятаться вместе с ней, где-нибудь за границей, под чужими именами, только пока она не подрастёт…

Он прервал её, резко мотнув головой.

— Они бы нас везде нашли, мы это обсуждали уже тысячу раз. Мы не бросили её на произвол судьбы, мы сделали единственно правильное — мы обеспечили ей жизнь в безопасности. По крайней мере на ближайшие шестнадцать лет.

Какое-то время она молчала. Где-то вдали ржала лошадь, а с Вест-Кэрридж-драйв доносились голоса, хотя была уже почти полночь.

— Я понимаю, что ты прав, — сказала она наконец. — Просто очень больно знать, что мы никогда её не увидим. — Она провела рукой по заплаканным глазам. — Но нам по крайней мере не будет скучно. Рано или поздно они выследят нас в этом времени и натравят на нас Стражей. Он не откажется без борьбы ни от хронографа, ни от своих планов.

Он усмехнулся, увидев в её глазах отблеск жажды приключений, и понял, что кризис временно миновал.

— Возможно, мы всё-таки оказались хитрее, и вторая штука не будет работать. Тогда он сел в лужу.

— Да, было бы хорошо. Но даже если нет, то мы единственные, кто может перечеркнуть его планы.

— Уже из-за одного этого мы поступили правильно. — Он встал и отряхнул грязь с джинсов. — Пойдём! Чёртова трава мокрая, а ты пока ещё должна беречься.

Она позволила ему поднять и поцеловать себя.

— Что мы сейчас будем делать? Искать тайник для хронографа?

Она нерешительно посмотрела в сторону моста, отделяющего Гайд-парк от Кенсингтонских садов.

— Да. Но вначале мы запустим руку в кубышку Стражей и запасёмся деньгами. Потом можно будет сесть в поезд на Саутгемптон. Оттуда в среду в своё первое плавание уходит «Титаник».

Она рассмеялась.

— Вот что ты, оказывается, имел ввиду под «беречься»! Но я за.

Он был так счастлив, что она опять может смеяться, что он тут же снова поцеловал её.

— Я, собственно, подумал… Ты же знаешь, что капитаны в открытом море имеют право заключать браки, да, принцесса?

— Ты хочешь на мне жениться? На «Титанике»? Ты с ума сошёл?

— Это был бы очень романтично!

— Не считая айсберга. — Она прислонилась головой к его груди и спрятала лицо в его куртке. — Я так тебя люблю! — пробормотала она.

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — ответила она, не поднимая лица от куртки. — Но только в том случае, если мы сойдём с корабля не позднее Квинстауна.

— Ты готова к следующему приключению, принцесса?

— Готова, если ты готов, — ответила она тихо.

Впервые это случилось со мной в понедельник днём. Во время обеда в школьной столовой у меня в животе вдруг возникло ощущение, как будто я ухаю вниз с самой высокой американской горки. Ощущение длилось не более двух секунд, но этого хватило, чтобы стоявшая передо мной тарелка с картофельным пюре опрокинулась прямо мне на блузку, а столовые приборы с дребезжанием упали на пол. Я едва успела подхватить тарелку.

— У пюре всё равно был такой вкус, как будто его собрали с пола, — заметила моя подруга Лесли. Я начала убирать образовавшееся свинство, а все остальные, вытянув шеи, на меня смотрели. — Если хочешь, можешь наляпать на себя и мою порцию тоже.

— Нет, спасибо. — По случайному совпадению блузка школьной формы Сент-Леннокса напоминала цветом картофельное пюре, но пятно тем не менее неприятно бросалось в глаза. Я застегнула на все пуговицы надетую поверх блузки тёмно-синюю куртку.

— Что, маленькая Гвенни снова шалит за едой? — сказала Синтия Дейл. — Только не садись рядом со мной, чавкало несчастное.

— Как будто я сяду с тобой по доброй воле, Син, — откликнулась я. К сожалению, у меня частенько случались неприятности со школьными блюдами. К примеру, на прошлой неделе моё фруктовое желе выпрыгнуло из формочки и, пролетев пару метров, шмякнулось в спагетти карбонара одного пятиклассника. За неделю до этого у меня опрокинулся стакан с вишнёвым соком, и все сидевшие за столом в мгновение ока обрели вид краснушных больных. А уж сколько раз дурацкий форменный галстук попадал в соус, сок или молоко, просто не поддаётся подсчёту.

Вот только у меня при этом никогда кружилась голова.

Но возможно, что это мне просто показалось. В последнее время в нашем доме было слишком много разговоров о головокружении.

Правда, не моём, а моей кузины Шарлотты. Она, совершенная и безупречная как всегда, сидела рядом с Синтией и ела своё пюре.

Вся семья находилась в ожидании, когда же у Шарлотты закружится голова. В отдельные дни леди Ариста — моя бабушка — каждые десять минут интересовалась, ощущает ли она что-нибудь. В промежутках тётя Гленда — мать Шарлотты —. спрашивала о том же.

И каждый раз, когда Шарлотта отвечала «Нет», леди Ариста поджимала губы, а тётя Гленда вздыхала. Иногда наоборот.

Мы, все остальные, — моя мама, моя сестра Каролина, мой брат Ник и тётушка Мэдди (наша двоюродная бабушка) — закатывали глаза. Естественно, было очень волнующе иметь в семье носителя гена перемещения во времени, но с годами волнение как-то улеглось. Иногда мы были просто сыты по горло всем этим театром вокруг Шарлотты.

Сама же Шарлотта по обыкновению скрывала свои чувства за таинственной улыбкой Моны Лизы. На её месте я бы тоже не знала, радоваться ли мне или злиться по поводу отсутствия головокружений. Ну да, честно говоря, я бы, наверное, радовалась. Я была скорее робкого типа и к тому же любила покой.

— Рано или поздно оно наступит, — каждый день говорила леди Ариста. — И тогда мы должны быть готовы.

На самом деле оно наступило после обеда, на уроке истории у мистера Уитмена. Из столовой я ушла голодная, потому что ко всему прочему в моём десерте — крыжовенный компот с ванильным пудингом — обнаружился чёрный волос, по поводу которого я не могла сказать, мой он или раздатчицы. Так или иначе, аппетит пропал.

Мистер Уитмен вернул нам тетради с контрольной по истории, которую мы писали на прошлой неделе.

— Видно, что вы хорошо подготовились. Особенно Шарлотта — пять с плюсом.

Шарлотта убрала со лба шелковистую рыжую прядь и сказала «Ох», как будто такой результат стал для неё сюрпризом. При этом у неё всегда по всем предметам были наилучшие оценки.

Но на этот раз мы с Лесли тоже могли быть довольны. У нас обеих было по пять с минусом, хотя наша «хорошая подготовка» состояла в просмотре DVD-фильмов с участием Кейт Бланшетт и поедании при этом чипсов с мороженым. Правда, мы были внимательны на уроках, что не всегда относилось к остальным предметам.

Просто уроки у мистера Уитмена были настолько интересные, что на них невозможно было не слушать. Сам мистер Уитмен был тоже очень интересный. Большинство девчонок были тайно или явно в него влюблены. Как и миссис Каунтер, учительница географии. Она всякий раз заливалась краской, когда мистер Уитмен проходил мимо. Но он и выглядел до невозможности хорошо, так считали все. То есть все кроме Лесли. Она находила, что он похож на бельчонка из мультика.

— Всякий раз, когда он смотрит на меня своими большими карими глазами, мне хочется дать ему орех. — Она даже дошла до того, что стала называть нахальных белочек в парке не белками, а «мистерами Уитменами». Эта глупость оказалось почему-то заразительной, и я со временем тоже начала говорить: «Ах, посмотри вон туда, какой толстенький, маленький мистер Уитмен, какой милашка!», если видела невдалеке белку.

Из-за этого беличьего образа мы с Лесли были единственными девчонками в классе, которые не восторгались мистером Уитменом. Я всё время пыталась (прежде всего потому, что все мальчишки нашего класса были сущие дети), но ничего не выходило — сравнение с бельчонком прочно угнездилось в моей голове. А кто может испытывать романтические чувства к бельчонку!

Синтия пустила слух, что во время учёбы в университете мистер Уитмен подрабатывал моделью. В качестве доказательства она вырезала из какого-то глянцевого журнала рекламную страницу, на которой некий мужчина, не совсем непохожий на мистера Уитмена, намыливается душ-гелем.

Но кроме Синтии никто не верил, что мистер Уитмен — это душ-гельный мужчина. У того была ямочка на подбородке, а у мистера Уитмена не было.

Мальчики из нашего класса не находили мистера Уитмена таким уж чудесным. Гордон Гельдерман его вообще терпеть не мог. До того, как мистер Уитмен начал преподавать в нашей школе, все девочки из класса были влюблены в Гордона. Увы, и я тоже, но мне тогда было одиннадцать, а Гордон казался таким милым. Сейчас, в шестнадцать, он был просто скучный. И вот уже два года у него ломался голос. К сожалению, попеременное пищание и рычание не удерживало его от того, чтобы постоянно нести всякую чушь.

Он ужасно разволновался по поводу своей единицы за контрольную.

— Это дискриминация, мистер Уитмен. Я заслужил по меньшей мере четвёрку. Вы не можете ставить мне плохие отметки только потому, что я мальчик!

Мистер Уитмен забрал у Гордона его тетрадку и перевернул страницу.

— «Елизавета была такая жутко уродливая, что она никак не могла найти себе мужчину. Поэтому все вокруг называли её «безобразной девственницей», — прочитал он.

Класс захихикал.

— Ну и что? Это так и есть, — стал защищаться Гордон. — У неё были злющие глаза, сжатые губы и дурацкая причёска.

В своё время мы должны были основательно изучить портреты Тюдоров в Национальной портретной галерее — и действительно, Елизавета на картинах была не слишком похожа на Кейт Бланшетт. Но, во-первых, возможно, что в то время тонкие губы и большие носы были писком моды, а во-вторых, шмотки у неё были просто шикарные. А в третьих, хотя у Елизаветы и не было мужей, но зато была целая куча романов — например, с сэром — как это его звали? В фильме его играл Клайв Оуэн.

— Она сама себя называла королевой-девственницей, — сказал Гордону мистер Уитмен, — потому что… — Он вдруг прервался: — Тебе нехорошо, Шарлотта? Болит голова?

Все обернулись к Шарлотте. Она держалась руками за голову.

— У меня просто… головокружение, — сказала она и поглядела на меня. — Перед глазами всё плывёт.

Я затаила дыхание. Ну вот, началось. Бабушка будет в восторге. А уж тётя Гленда!

— О, класс! — прошептала Лесли рядом со мной. — Она сейчас станет прозрачной?

Хотя леди Ариста внушала нам с малых лет, что мы ни в коем случае не должны обсуждать происходящее в нашей семье с посторонними людьми, я решила проигнорировать этот запрет для Лесли. В конце концов, она моя лучшая подруга, а у лучших подруг нет секретов друг от друга.

У Шарлотты впервые с тех пор, как я её помню (то есть практически всю жизнь), был почти беспомощный вид. Но зато я знала, что надо делать. Тётя Гленда достаточно часто мне это вдалбливала.

— Я отведу Шарлотту домой, — сказал я мистеру Уитмену и поднялась. — Если вы не против.

Мистер Уитмен всё ещё смотрел на Шарлотту.

— Это хорошая идея, Гвендолин, — сказал он. — Поправляйся, Шарлотта.

— Спасибо, — ответила Шарлотта. По пути к двери она немного пошатнулась. — Ты идёшь, Гвенни?

Я поспешила поддержать её под руку. Впервые в присутствии Шарлотты я показалась себе хоть немного значительной. Это было хорошее чувство — для разнообразия оказаться нужной.

— Непременно позвони мне и всё расскажи, — шепнула вслед нам Лесли.

За дверью беспомощность Шарлотты испарилась. Она даже собиралась забрать вещи из своего шкафчика!

Но я крепко держала её за рукав.

— Оставь это, Шарлотта! Мы должны как можно скорее попасть домой. Леди Ариста сказала…

— Оно снова прошло, — объяснила Шарлотта.