Читаем Алгоритм любви онлайн бесплатно

Кэлли Филлипс отступила на шаг, чтобы удостовериться, насколько ей удалась композиция свадебного букета, в который секунду назад она внесла последний выразительный штрих. Она не верила в счастливые финалы любовных историй, однако не сомневалась в значимости своей эстетической миссии в судьбах влюбленных, отважившихся на отчаянный поступок клятвенного бракосочетания у алтаря.

Любуясь своим недолговечным творением, Кэлли тронула пальцами тугие зеленые стебли растений и упругие язычки тянущихся ввысь декоративных листьев, призванных символизировать надежду. Надежду, сопутствующую истинной любви.

К услугам салона «Белль Марьяж» прибегали клиенты, которым мечталось о сказке в первый день новой жизни. И Кэлли со своими коллегами созидала для них поднебесное волшебство.

В ведении Кэлли Филлипс состояла самая хрупкая и своенравная материя – живые цветы, которые, в отличие от прочей декоративной безделицы, обладают душой. Цветы даже имеют собственный деликатный голос, в чем флористу непозволительно усомниться, поскольку он обязан вступать с ними в своеобразный диалог; иногда они исподволь диктуют свое и не терпят, если их голос игнорируется.

Кэлли ласкала взглядом стройные и бесстрастные белые розы. В каком бы окружении они ни находились, розы всегда доминируют, однако не отказываются изысканно сочетаться и с некоторыми другими цветами, ансамбли с которыми возводят их роскошную красоту к высотам совершенства. На сей раз Кэлли составила им партию с пастельными фрезиями, к ним у художницы была личная привязанность, поскольку эти ароматные цветы знаменуют бесстрашие и настойчивость.

– О боже! Все, за что ты берешься, становится чудом, дорогая! – восторженно воскликнула владелица салона, Белль Маккензи. – Очередной шедевр от Кэлли. Заказчики придут в экстаз, когда увидят это.

– Главное, чтобы невеста была довольна, – сдержанно отозвалась Кэлли, которая, невзирая на мастерство и опыт, неизменно волновалась о том, как будет принята очередная ее работа главными виновниками торжества – женихом и невестой.

– Ты невероятна, Кэлли! – продолжала восторгаться Белль Маккензи, как всегда, безупречная, в элегантной юбке и алом свитере, подчеркивавшем серебристую седину ее густых волос, которую красивая женщина после пятидесяти не считала нужным скрывать под слоями краски. – Как ты додумалась сочетать розы с фрезиями? Если бы не очевидный изумительный результат, я бы сказала, что сама идея абсурдна. Слишком уж они разнохарактерные. Насколько трогательно смотрятся эти желтенькие сердцевинки! Они как звездочки. А сами лепестки точно сахарные. Эти рыхлые желобки и кремовые тычинки словно сдобрены сахарной пудрой. Я представила полураспустившиеся фрезии в сочетании с белоснежными розовыми бутонами, как если бы одни стояли на страже юной красоты других.

Белль замолчала и, затаив дыхание, подступила к букету. Она обошла его со всех сторон и, одобрительно покачав головой, посмотрела на свою молодую флористку.

Пространство студии было напоено дурманящим ароматом гордых огненно-рыжих тюльпанов, драматически пурпурных калл, кичливых пунцовых лилий и царственных роз всех оттенков. Этот аромат причудливо сочетался с еле уловимыми изысканными запахами, исходящими от малоприметных и незатейливых цветов, нежных и ранимых, судьба которых в том, чтобы составить неповторимое окружение для дивных и востребованных собратьев.

– Я думала о невесте, – тихо и вдумчиво проговорила Кэлли. – Бекки, она ведь такая… чуткая и трепетная, но в то же время сильная и эксцентричная женщина. А потом, я уверена, что именно это сочетание оттенков и фактур как нельзя лучше подойдет к ее подвенечному платью.

– А эти броские тюльпаны, каллы и лилии? Они, как я понимаю, для свадебной вечеринки молодых? Очень смело и неожиданно, должна признать. Не знаю, как тебе это удается. Выбор цветов шокирует, но исполнение безукоризненно. Никогда не жалела о том, что наняла тебя. Кто еще так понимает наших заказчиков! Ты читаешь людей, как открытую книгу, – патетически произнесла женщина.

Белль Маккензи взяла под крыло Кэлли Филлипс три года назад. Она разглядела большой талант в крохотном бутончике и позволила ему раскрыться. Белль сама на первых порах была наставницей Кэлли. Она преподавала ей каноны мастерства, оплачивала ее обучение тонкостям современной флористики, воодушевляла на смелые эксперименты, а когда убедилась, что перспективы огромны, отступила, предоставив молодому дарованию идти своим особым путем.

– Я совсем не проницательна, нет, – покачала головой Кэлли. – Просто для меня невеста – главный цветок в букете, к ней-то я и подбираю все прочие. Такова моя профессиональная философия. И эта работа для меня не способ самовыразиться, а возможность с помощью флористических символов на короткий миг сделать явным сокровенное в любовных историях новобрачных.

Белль Маккензи начинала с малого, затем, привлекая талантливых молодых людей, которые под ее покровительством становились профессионалами, постепенно расширяла дело, благодаря чему салон прославился в округе.

«Белль Марьяж» – сообщество близких друзей. Для Кэлли Филлипс он стал еще и магическим кругом, каким она могла защититься от пугающего непостоянства действительности, поскольку девушка была чувствительна, как мимоза, беззащитна, как ландыш, тиха, как маргаритка.

В повседневной жизни собеседниками Кэлли были ароматные создания. Она не ставила гордую каллу в один букет с иными цветами, предварительно не понаблюдав за той и не выслушав авторитетное мнение розы о предпочтительном сообществе. Она вызывала цветы на откровенность, надеясь заставить их свидетельствовать во весь голос о безыскусности и непосредственности самого великого и непостижимого из чувств.

Кэлли вдохновляли сияющие счастливым предвкушением глаза невест, которые ждали сказки. Она с азартом и трепетом подходила к своей работе, однако даже не помышляла о том, что однажды возьмется создавать собственную цветочную диадему из белоснежных лилий или букет из кремовых роз.

По некой прихоти небес когда-то в жизни Кэлли был миг, приведший ее к алтарным подступам, но произнесенные клятвы так и не стали былью.

– Мы отличная команда, – вывел ее из задумчивости голос Белль Маккензи. – Не так ли, дорогая?

– Даже те, которые навсегда останутся на темной стороне Луны, – грустно пошутила Кэлли.

– Ну, то, что ты с Луны, нам всем давно известно. Однако я не думаю, что твое положение столь безнадежно, – в стремлении развеять хандру подчиненной живо возразила хозяйка салона. – Луна, как и Земля, круглая, продолжай движение – и однажды очутишься у алтаря, если именно его ты именуешь светлой стороной. Моя работница не должна мыслить категориями обреченности… Впрочем, любовь и брак подчас становятся сродни жестокой каре. Как знать… Увы, не все зависит от нас.

Сама Белль Маккензи выходила замуж несколько раз, все прочие сотрудницы «отличной команды» либо уже были в браке, либо стояли у последнего рубежа к нему. Кэлли же оставалось наблюдать их легкое житейское отношение к влюбленности, любви и семейному союзу.

В годы своей беззаботной юности Кэлли и не задумывалась о темной стороне вопроса. В ее тогдашних представлениях супружество было уделом каждого.

Однако со временем Кэлли стала придерживаться несколько отличной точки зрения. Она пришла к печальному выводу о том, что некоторые люди – к ним она причисляла и себя – не созданы для утешения в супружеской любви. Их жребий – повергнутые мечты, потери и разочарования и неугасимая сердечная боль любви, не меркнущей с годами, к тому, кто не оправдал возложенных на него надежд.

Порой Кэлли казалось, что кое-кто отождествляет любовь с роскошными букетами и сентиментальными открытками, приложенными к ним. Такая любовь Кэлли не прельщала. Она не верила в атрибуты и символы, была чужда формализма в проявлении чувств. Оттого и страдала, когда ее смутные душевные порывы оставались безответными.

– Белль, я искренне считаю, что не все созданы для брака. Думаю, это просто не для меня. Поверьте, я не лукавлю, – тихо поделилась своейубежденностью Кэлли.

Цветочница склонилась над рабочий столом, грациозно отмотала пунцовую атласную ленту, отмерила длину и рассекла ленту по косой – этим отрезком она облекла стройные перекрещенныеножки цветов и переплела ленту иксом, затем еще раз с противоположной стороны, как тесемочки балетных туфель, а у самого оснований завязала красивый бант. Проделала она все это удивительно быстро, ловко, безошибочно. Белль неотрывноследила, резюмировав увиденное словами.

– Вот что значит опыт. Сделаешь дважды – лучше, чем впервые, трижды – очаровательно, четвертый раз – безупречно, в пятый волшебно… А в который по счету раз ты этоделаешь, милая?

– Я не считаю, Белль, – кротко отозвалась Кэлли.

– Знаешь, я была уверена, что каждый мойочередной брак сложится лучше предыдущего – доверительно сообщила ей хозяйка и рассмеялась – Может, стоит еще попробовать?

Кэлли удивилась такому легкомыслию, Белль овдовела менее года назад.

– Я бы просто не рискнула выходить замужстолько раз, – сказала девушка и взгрустнула.

– А я знаю, что тебе необходимо сделать, чтобы избавиться от этой хандры, Кэлли. Нужно отпраздновать! – энергично объявила Белль.

– Что именно?

– Будем праздновать нашу свободу, в моем случае – освобождение. Пусть тебя это не шокирует. Я любила своего покойного супруга, ты это знаешь. Но факт есть факт. Я вновь свободна. Однако же надеюсь, такое состояние не продлится долго. А чтобы со свободой распроститься, следует ею насладиться вдоволь. Потом не жалко будет отказаться от нее. Ты согласна, Кэлли?

– Но у меня и намерения такого нет.

– А у меня есть естественная человеческая потребность опять найти себе одного из множества. Все, что красивой женщине нужно уметь, – это смело положить глаз на того единственного. Потом все само завертится. Оглянуться не успеешь, ты – жена. Если остановишься и задумаешься, все, пиши пропало. В таких делах много думать вредно.

– Нет, Белль… я не могу так. А главное, не понимаю, для чего мне это. Я счастлива, когда работаю с цветами. Сомневаюсь, что еще что-то сможет подарить мне такое блаженство и чувство внутреннего равновесия. А числиться влюбленной, нервничать в ожиданиях звонка, переживать из-за элементарного недопонимания, различий в характерах и темпераментах… Нет, увольте, – упрямо проговорила Кэлли, убирая с рабочего стола обрезанные концы стеблей.

Белль озадаченно смотрела на нее, потом не выдержала и сказала:

– Говоришь как старушка. Имей в виду, Кэлли, цветы не согреют твою постель.

– У меня есть плед с электроподогревом. Кэлли встала из-за стола, взяла свое последнее творение и отнесла его на консоль, положив рядом с остальными.

– Прежде, чем ты заберешься под свой плед с электроподогревом, могу я попросить тебя сходить к О'Мелли этим вечером и передать приглашения, которые мы сделали на свадьбу его дочери? В первый раз наборщики переврали имя жениха. Хорошо, что ошибку вовремя заметили, иначе убытков бы не миновать…

– Вы, Белль, все не оставляете своих попыток разнообразить мою общественную жизнь.

– Что ж в том дурного, Кэлли?

Одра Грин, бухгалтер «Белль Марьяж», поздоровалась с обеими женщинами, вышедшими в приемную свадебного салона.

– Что на сей раз, замышляешь, Белль? – задорно спросила она начальницу. – Узнаю эту лукавую смешинку в твоих глазах!

– Да вот, подумываю, как бы Кэлли свести с мистером Совершенство.

– Неужели такой существует? – искренне удивилась смешливая Одра Грин.

– Да, стоит, ждет ее на пересечении переулка Грез и проспекта Несбыточности.

– В компании с пасхальным кроликом Банни и Санта-Клаусом, – заметила Кэлли, принимая стопку пригласительных открыток для мистера О'Мелли.

– Единственный, кто у нас сейчас на примете, так это ожидающий выполнения заказа О'Мелли, – объявила Белль Маккензи. – К нему-то Кэлли и направляется.

– Сама справишься или нужна группа поддержки? – поинтересовалась Одра.

– Спасибо за предложение, но уверена, что справлюсь сама. Принимая во внимание все напутствия, Белль, иного и быть, не может.

– А если мистер Совершенство действительно поджидает тебя в проулке? – притворно строго спросила Белль Маккензи.

– Если, – скептически повторила ключевое слово девушка, – если… Тогда вы первая об этом и узнаете.

В руках Кэлли держала картонную коробку, наполненную серебристыми конвертами с приглашениями на праздничный пир, которым в скором времени суждено разлететься по свету, извещая о судьбоносном решении двух молодых сердец.

Джаред Таунсенд верил в пользу проб, проверок и испытаний. Все должно подвергаться обследованию, никакой умозрительный довод не следует с ходу принимать на веру, факт должен быть доказан.

Любая абстрактная концепция разлагалась им на сумму реалистических обстоятельств и подвергалась тщательной критике. Он был убежден, что поэзию можно ценить лишь за изящество форм, но не воздвигать на ее идеях свою жизнь. Лишенная поэтики статистика, снабженная беспристрастностью математических методов, в большей степени способствует выбору верного пути, нежели своевольная интуиция и капризное вдохновение. По личному опыту Джаред знал, что не может быть счастливых случайностей, способных привести к закономерному итогу. Поэтому, без мысли о внезапной встрече, он в четверг вечером завернул на свет окон уютного бара. У него было дело.

Все спорят о любви и ее природе. Джаред не спорил. Он знал наверняка, что любовь как поэтическое таинство – лишь блажь. Но есть человек, со своими слабостями, мотивами и резонами. И есть другой человек, который подходит или не подходит ему, сочетается с ним в значимых аспектах или же не сочетается. Идея проста и предельно ясна. Джаред не понимал, к чему все усложнять. Словно в желании оправдаться в незатейливости своих мотивов, словно из страха перед правдой.

Свое мнение Джаред Таунсенд составил прежде, чем приступил к выполнению задания. С собой он имел разграфленный блокнот и карандаш. Он вошел в бар и огляделся. В этот час за стаканчиком собралось более дюжины пар, их он и намеревался подвергнуть дознанию.

– Добро пожаловать в бар О'Мелли, уважаемый! – радушно поприветствовал Джареда бармен с седой эспаньолкой, густыми бровями и гостеприимной улыбкой на лице. – Что желаете выпить?

– Пиво было бы не дурно, – поддержал его тон Джаред и приблизился к стойке, беглым жестом поправив очки на переносице.

Бармен наполнил высокую кружку пенным янтарным нектаром и, подвинув ее к посетителю, с интересом уставился на него.

Джаред улыбчиво кивнул в знак признательности и огляделся.