Читаем Акула в стакане онлайн бесплатно

Объяснить это иначе чем чудом было невозможно ― трое приятелей снова встретились на даче. Не прошло и десяти лет ― опять июль, жара, надоедливые комары да мухи… И огурцы в бабушкином огороде размером с маленькие увесистые кабачки. Вроде ничего не изменилось, только вот мы выросли, перестав быть детьми, каждый год проводившими каникулы в Зелёном городке, искренне верившими в «вечную дружбу»…

И разбежавшимися кто-куда, как только прошли выпускные экзамены в школе. Что поделать ― это жизнь, и у неё на каждого из нас, видимо, были свои планы…

Конечно, совсем друг друга из виду мы не теряли ― созванивались по праздникам, делились свежими новостями, шутили, обещая «уж в этом-то году обязательно встретиться и, как в детстве, порыбачить на Старом озере, пока оно совсем не пересохло».

Но, как водится, разного рода «обстоятельства» постоянно этому мешали ― внезапная командировка, семья, дети, поездка в Турцию, будь она неладна, где меня обчистили как липку. Лучше б я тогда и в самом деле на недельку вырвался в Зелёный городок, чтобы помочь бабуле. Да у всех так, правда же?

И вдруг…

Мы приехали в дачный посёлок не сговариваясь, в один и тот же день, хотя причины сделать это у каждого были свои. И, остановившись у колодца, по-стариковски охали, радуясь этой неожиданной встрече. Со смехом обнимались, подкалывая друг друга ― мол, волос на голове вечно лохматого словно дворовый пёс Лёни стало заметно меньше. А у итак не худенького Димки пузо, наоборот, ещё больше выросло…

— Только ты, Саш, совсем не изменился ― всё такой же пацан, ― хлопал меня по плечу богатырской рукой Димыч, ― я так рад видеть вас обоих, ребята. Клянусь, что чертовски скучал по нашему братству…

И тут как по команде все дружно повернули головы в сторону дома деда Макарыча ― той самой покосившейся от времени развалюхи, где это и произошло. Спросите:

— Что же такого необычного случилось с тремя подростками десять лет назад?

А то самое, о чём мы старались не вспоминать, всячески избегая разговоров на тему летнего «происшествия». Возможно, именно нежелание думать о «странном случае на даче» на самом деле и было тем «обстоятельством», не дававшем нам встречаться все эти годы…

Однако сейчас, увидев друзей детства, я словно против воли неожиданно сказал:

— Надо же, дом ещё цел… значит, так и не продал его наследник Макарыча. Может, повторим «эксперимент», а?

Клянусь, что не собирался поднимать эту тему. Не знаю, как язык повернулся, ведь именно я тогда пострадал больше всех. Но что-то словно подталкивало самого осторожного из нашей троицы человека на очередную, скажу честно, безумно опасную авантюру. Не случайно же висевшая на шее монета на кожаном шнурке, с которой, собственно, всё и началось, стала быстро нагреваться…

Димыч и Лёня посмотрели на меня странно-обречёнными глазами.

— Знаешь, Сань, сколько раз снилось, что снова приходим туда. Я даже кричал во сне, и мама собиралась отправить «бедного сыночка» к мозгоправу, вот же засада… Хорошо, что той осенью забрали в армию ― а там стало не до воспоминаний. Постепенно успокоился, ― почему-то доверительным шёпотом сообщил Лёня, и мне не понравился его испуганный, но одновременно восторженный взгляд больших серых, немного навыкате глаз под белёсыми бровями.

Дима нахмурился:

— Я себе слова дал, что никогда больше сюда не приеду. Да ну его к… лешему, но вам говорить не стал, думал ― засмеёте. А вот теперь, не поверишь, прям тянет туда.

Лёня нервно смял дрожащими пальцами только что раскуренную сигарету:

— Точно, точно… И у меня на эти выходные были совсем другие планы. Но почему-то я здесь, с вами. Что за чёрт…

Я тяжело вздохнул, пожимая плечами:

— Давно обещал бабулю навестить, и на душе было такое странное чувство ― если сегодня не поеду, обязательно что-нибудь плохое случится.

Лёнчик выплюнул сигарету, затушив её дорогим ботинком с такой яростью, словно убивал злейшего врага:

— Это она, сволочь, позвала нас. А ты, Сань, говоришь «эксперимент». Только кто с кем экспериментировать будет… Ладно, хватит ныть, давайте покончим с этим ― всё равно нельзя жить в постоянном страхе. Я готов, а вы? ― к нашему вечно взъерошенному приятелю, сохранившему свой привычный стиль в причёске «я упала с самосвала», вернулся его «командирский» тон.

Переглянувшись, мы с Димкой согласно буркнули:

— А то…

— Тогда встречаемся в восемь; ты, Лёнь, принеси вино и стаканы, как в тот раз. Я захвачу ведро воды, ну а Санёк ― закуску с бабушкиного огорода. Всё должно быть идентично… Монета при тебе? ― сейчас Димыч напоминал былинного богатыря, стремительно перехватившего инициативу у нервного «всезнайки». Совсем как в детстве ― я даже умилился…

Кивнул в ответ. Наверное, со стороны наша троица напоминала отчаявшихся заговорщиков, отступать которым было некуда. От недавнего бурного веселья не осталось и следа, и мы молча разошлись по своим домам.

Я делал вид, что с интересом слушаю радостные бабулины истории о дачном житье-бытье, вяло жуя ароматный масленый блин, и вспоминал то, что до сих пор вызывало бессонницу и желудочные колики. Десять лет назад июль тоже выдался слишком жарким ― во всех смыслах этого слова…

В тот день бабушка вручила мне лопату, строго показав на небольшую грядку, рядом с которой лежали кучки только что сорванного редиса:

— Перекопаешь и можешь гулять с ребятами до вечера. А то не поставлю бродить твой любимый квас ― мучайся тогда в этакую жару…

Отбрыкиваться было бесполезно, и, негромко ворча о несчастной судьбе замученного ребёнка, я взялся за дело. Через полчаса праведного труда, взмокнув и чуть не сломав «драгоценную» дедушкину лопату, «работяга» с гордостью осматривал вскопанную грядку. Вот тут-то мой орлиный взор и заметил в земле маленькую, потемневшую от времени монету.

Отмыв находку, я помчался с ней к Лёньке, в то время увлекавшемуся нумизматикой, и вскоре неразлучная троица уже до хрипоты спорила, строя догадки, каким образом мелкая, но, несомненно, римская монета ― как утверждал наш «всезнающий» друг ― могла попасть в Подмосковье…

В конце концов, мы чуть не подрались, выясняя, сколько она может стоить, но здоровый как бык Димыч нас быстро успокоил:

— Отстань от него, Лёнь. Монету нашёл Санёк, пусть делает с ней, что хочет. К тому же она дырявая, толку от неё мало… Пошли сегодня вечером в дом деда Макарыча, чтоб ему, старому пьянчуге, на том свете икалось. Я у матери бутылку прошлогоднего смородинового вина утащил. Вкусное, прям как сок. С тебя, Сань, закуска. Собираемся в старом доме в восемь ― всё равно раньше не получится ― предки заставят огород поливать…

Мы сидела за пыльным столом в доме Макарыча ― наследник деда уже год не объявлялся, и ребята из соседней деревни быстро сделали из старой халупы с прогнившей крышей свою штаб-квартиру. Хоть родители и стыдили оболтусов, постоянно гоняя подальше от чужой собственности, их это не останавливало.

Наша «троица» заглядывали в стоявший на отшибе соседский дом очень редко ― разве что дождь переждать или, как сегодня, спрятаться от родителей. Но никогда не хулиганила, не крушила мебель и не била бутылки. Честно говоря, я всегда чувствовал себя здесь неловко, мысленно прося прощение у умершего, в общем-то, безобидного старика…

Замок с двери давно пропал, но стёкла в окнах пока уцелели. Даже в жару в деревянном срубе было прохладно. Лёня по-хозяйски разлил пурпурную жидкость в принесённые с собой стаканы. Я разложил на больших листьях лопуха сорванную на бабушкином огороде закуску, оставалось только дождаться Димыча, а тот, похоже, не спешил.

Не зная, чем заняться, мы с другом снова начали спорить о монете, пришлось даже временно снять её с кожаного шнурка, найденного в шкатулке у бабушки.

— Смотри, ― поучал «всезнайка», ― видишь здесь силуэт? Это нос галеры, значит, монета предназначалась морскому ведомству. А с обратной стороны, похоже, лицо какого-то божества… Надо чистить, но, думаю, это тоже связано с морем.

Но я его уже не слушал ― меня заинтересовал небольшой мешок, затесавшийся в щель между кроватью и старым шкафом. Осторожно вытащил его и, чихая от пыли, вынул содержимое ― это была простая стеклянная ваза. Совсем небольшая и даже без узора. Пока я чесал затылок, рассматривая находку, в комнату ввалился Димка с двумя вёдрами воды, что вызвало гомерический хохот нашего самозваного нумизмата:

— Ну ты оригинал! Решил заменить «красное смородиновое» на ведро колодезной водицы? Эй, Сань, дай-ка мне эту штуку у тебя в руках. Смотри, Димыч, «стаканчик»-то размером что надо… Подойдёт?

С этими словами он прямо на полу сполоснул из ведра найденную вазу и, аккуратно наполнив её водой, поставил на стол.

Димка фыркнул в ответ:

— Сам пей, шутник. Это тётка в последний момент отправила любимого племянника к колодцу. Потом заберу…

Мы веселились, потягивая сладкое, немного терпкое вино и хрустя ломтями свежего, ароматного хлеба. Дары бабулиного огорода тоже шли на ура, и всё было здорово, пока я не вспомнил о монете, неосторожно отданной в загребущие Лёнькины руки. Пришлось снова вступить с ним в перепалку, и вредный приятель, видимо под влиянием «дегустации», со смехом швырнул её в меня. Кувыркнувшись в воздухе, «находка» плюхнулась прямо в почти до краёв наполненную вазу, прозванную Димкой «стаканом деда Макарыча».

Это рассмешило не в меру развеселившихся приятелей, но очень разозлило владельца «артефакта»: я молча закатал рукава рубашки, собираясь вернуть себе «талисман на удачу». Но всё пошло не по плану. Со дна «стакана», прямо рядом с упавшей монетой к поверхности начали подниматься пузырьки, и, что удивительно, с каждым мгновением их становилось всё больше и больше. Наконец вода в сосуде словно вскипела, и, охнув, стоявшие с открытыми ртами «наблюдатели» невольно попятились назад. Подальше от странного явления…

— Лёнь, это что за хр… ― пробормотал Димка, не переставая жевать пучок зелёного лука.

— Понятия не имею, ― вид у «всезнайки» был очень задумчивый, ― чудная какая-то реакция…

А вот я сразу понял, что это только цветочки, и, к сожалению, не ошибся: пузырьки один за другим начали лопаться, так что вскоре нашим изумлённым глазам предстала завораживающая и одновременно пугающая своей реалистичностью картина…

В «стакане Макарыча» плескалось настоящее, сияющее своей прозрачной голубизной… море. Мелкий белый песок на дне вспарывали пробегавшие по его поверхности крошечные рачки. Большие раковины моллюсков переливались под лучами вечернего, заглядывавшего в окна летнего солнца, стайки миниатюрных рыб шныряли между слегка подрагивавшими нитями водорослей…

Но всё это показалось нам лишь прелюдией к потрясающему спектаклю ― внезапно из ниоткуда вынырнула, сверкая серебристой кожей и большими круглыми глазами, самая настоящая акула. Пусть и маленькая, но с такой страшной, полной отвратительно острых зубов приоткрытой пастью, что захотелось, как в детстве, с криком спрятаться под кроватью. И, судя по разорвавшим тишину воплям, не мне одному…

Хищница спокойно кружила над упавшей на дно монеткой и уплывать явно не собиралась. А три человека, словно зачарованные, застыли рядом с ней, не в состоянии сделать и шага…

Первым очнулся Димка, он перестал жалобно всхлипывать:

— Мамочка… Что это? ― пробормотав трясущимися губами, ― хватит вопить, идиоты, крики нам не помогут. Это ведь не галлюцинация, раз мы все видим одно и тоже. Жду твоих гениальных предложений, «всезнайка»…

Лёня сглотнул, задушено прохрипев:

— Может, это лишь аквариум, ничего страшного…

Тут и я подал голос:

— Не думаю. Посмотрите за окно ― погода быстро портится, а только что было ясное небо. Акула кружит, и в воде становится темнее. Чёрт, понимаю, звучит дико, но вдруг она управляет погодой? На поверхности воды в «стакане» появились пузыри, как во время дождя, и на улице уже сверкает… Дим, ты самый сильный из нас, постарайся подойти к окну. Давай, ты сможешь…

Сердце в груди билось так яростно, что шум в ушах казался рёвом бушующего снаружи урагана. Я чувствовал, как отдельные капли пота стекают по коже, сливаясь в полноводные ручейки, и не отрывал глаз от сцепившего зубы Димки. Тот медленно, но уверенно разворачивался к окну и, спустя несколько томительных мгновений, словно вырвавшись из плена, бросился закрывать хлопавшие на ветру створки.

К счастью, ему это удалось. Он смотрел в потемневшее окно и молчал, наконец почти простонав:

— Это невероятно. Не может быть… Ребята, там снаружи ― океан, и его уровень очень быстро поднимается. Через несколько минут он доберётся до окна, выбьет его и затопит всё вокруг… И тогда, даже если мы и не утонем, эта тварь доберётся до нас. Я вижу её плавник…

Я едва расслышал жалобный вскрик Лёни:

— Как ― океан? Почему? А где же наша улица?

Голос Димки был полон обречённого спокойствия:

— Нет больше посёлка, ничего нет, только чёрная вода…

«Нумизмат» вдруг затараторил:

— Я же говорил, монета как-то связана с морем. Наверное, она из храма, посвящённого этой… гадине. Это всё ты, Сашка, ты её сюда принёс!

Его крик словно разбудил меня ― я посмотрел на кружившееся в «стакане» чудовище и вдруг, наклонившись к прозрачному стеклу, прошипел ей прямо в морду:

— Охраняешь монету, значит? Всё дело в ней, да, сволочь? А вот и обломишься….

Наверное, я просто сошёл с ума, потому что молниеносно сунул руку в «стакан» и, не обращая внимания на страшную боль в ладони, раздираемой острыми зубами хищницы, начал методично прощупывать дно в поисках монеты. Потому что теперь не видел её ― вода окрасилась в ярко красный цвет, цвет моей крови, и это несколько усложняло задачу…

Удивительно, но, наверное, тогда просто повезло, или кто-то на небесах решился нам помочь ― вскоре монета оказалась зажата в изуродованных пальцах, и, даже падая на пол под крики друзей, я не выпустил её из рук.

Дальше всё было как во сне: снова светило солнце, Димка, рыдая, бинтовал клочьями своей рубашки окровавленную кисть друга, повторяя:

— Ты молодец, Санёк, она проиграла и исчезла… Просто растворилась в воде. И в посёлке всё нормально, не было никакого урагана. А вот стены в доме мокрые, и вода на них ― солёная…. Значит, всё было по-настоящему. Только ты молчи, друг, всё равно нам никто не поверит. А то в «дурке» запрут, оно тебе надо? Держись, Сань, сейчас скорая приедет, Лёнька вызвал…

И он снова плакал, а я улыбался. Врачи сказали, так бывает ― это шок. Ну да, ну да…

Понятно, почему никто из нас не хотел сюда возвращаться. И вдруг все снова собрались. Значит, она ещё не сдалась, что-то снова задумала ― видно, хочет отобрать талисман. Только вот я так просто его не отдам… Не на того напала, он теперь под надёжной защитой.

Этим вечером у развалюхи Макарыча мне совсем не было страшно, а вот лица Димыча и Лёни можно было бы показывать в ужастиках ― краше только в гроб кладут.