Читаем Актриса года онлайн бесплатно
Актриса года
Приз «актрисе года». Самая престижная награда Голливуда. Кому она достанется на этот раз? Изысканной английской леди с тайной и скандальной «второй жизнью»? Молодой дебютантке, помешанной на сексуальных рок-музыкантах? Стареющей, сентиментальной, крепко пьющей кинобогине? Актрисе, равно гениальной в своей профессии и своей стервозности? Или недавней порнодиве, неизвестно какими путями пробившейся в «большое кино»? Четыре актрисы ради награды воюют, обманывают, интригуют. А пятая готова убить
Романы / Современные любовные романыAnnotation
Приз «актрисе года». Самая престижная награда Голливуда. Кому она достанется на этот раз? Изысканной английской леди с тайной и скандальной «второй жизнью»? Молодой дебютантке, помешанной на сексуальных рок-музыкантах? Стареющей, сентиментальной, крепко пьющей кинобогине? Актрисе, равно гениальной в своей профессии и своей стервозности? Или недавней порнодиве, неизвестно какими путями пробившейся в «большое кино»?
Четыре актрисы ради награды воюют, обманывают, интригуют. А пятая готова убить…
Джон Кейн
От автора
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
* * *
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
* * *
Глава 22
Глава 23
* * *
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
* * *
Глава 37
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
Джон Кейн
Актриса года
Посвящаю эту книгу моим родителям
От автора
«Актриса года» — это роман. И если вы узнаете в его героях людей, чьи имена часто мелькают в публикациях, а лица — на экранах телевизоров, знайте — это сделано лишь для того, чтобы придать повествованию правдоподобие и приукрасить его. Приписанные персонажам черты лишь плод моего воображения, их не следует воспринимать как показатель отрицательного отношения автора к этим людям. Все написанное здесь — чистый вымысел.
Никакой аромат не сравнится с запахом успеха.
Она открыла маленькую сумочку от Шанель и осмотрела ее содержимое: усыпанный драгоценными камешками футляр помады, тени для век фирмы «Мейбеллин» (дешевка, но они ей вполне подходят; она всегда знала: эти тени для нее в самый раз), коробочка «Тик-так» с хвойным ароматом, небольшой вибратор (в конечном счете никогда не знаешь… а вдруг пригодится?). И, разумеется, револьвер с отделанной перламутром рукояткой.
Она запустила руку в сумочку и начала нежно поглаживать рукоятку револьвера, потирать, трогать пальчиком ствол. И содрогнулась от внезапно вспыхнувшего желания, даже тихонько застонала.
К счастью, шофер не слышал, а если бы даже и слышал, то держал рот на замке. Водители лимузинов в Лос-Анджелесе выдрессированы на совесть и ни за какие коврижки не выдадут тайн своих звездных клиентов. Ну разве что разразится совсем уж грязный скандал, за подробности о котором желтая пресса готова выложить доллары. А что такое в сравнении с этим тихий страстный стон на заднем сиденье? Да ничего, ноль, сущие пустяки! В конце концов он может быть вызван невыносимой, не по сезону, жарой. Откуда было неудачливому актеришке, сидящему за рулем и отделенному от нее перегородкой из тонированного стекла (а также годовым доходом в семь миллионов долларов), знать, что одна мысль о возможном убийстве может вызвать у его всемирно известной клиентки сексуальную дрожь, сравнимую, пожалуй, лишь с той, что испытывают во время оргазма?..
А ведь она была действительно знаменита. Долго и тяжко боролась за свою славу, которая стала самым ценным приобретением в ее жизни. Что позволило, в свою очередь, сделать другие приобретения, к примеру, эти сверкающие льдисто-белые браслеты из болгарских бриллиантов, что украшали ее запястья.
«Мое, все это мое», — думала она, разглядывая браслеты. Все куплено, за все уплачено…
А затем она с удовольствием оглядела свое тело. Бедра плотные, стройные. Они так соблазнительно выглядывают из разреза совершенно сногсшибательного платья от кутюр, которое она взяла напрокат на этот вечер. Талия тонкая, а над ней возвышаются роскошные груди. И соски на них затвердели… Они всегда затвердевали при одной только мысли о насилии.
«И это тоже все мое, — мурлыкала она мысленно. — Все куплено, за все уплачено, как и за браслеты с бриллиантами».
Ну и что с того, что они фальшивые? Как, впрочем, и все остальное тоже. Год назад, когда она делала пластическую операцию, хирург сказал, что не видел подобных грудей в Голливуде уже лет сорок, со времен незабвенной Джейн Рассел.
Созерцание всего этого — грудей, бриллиантов, бедер, — а также осознание славы помогли ей немного успокоиться. Длинный автомобиль катил по горной дороге-серпантину у самого обрыва в каньон. Они ехали за ее сопровождающим. Нет, ей обязательно надо сохранять спокойствие и держаться с достоинством — ведь она как-никак выдвинута Академией в номинантки «Оскара», на звание лучшей актрисы года.
Машина подкатила к дому, и она увидела его, стоящего в дверях. Счастливчик, подумала она, даже не ведает, что за веселенький вечер ему предстоит. Ему предстоит или сопровождать актрису, которой, возможно, дадут «Оскара», или же стать соучастником хладнокровно спланированного убийства, о чем он пока не подозревает.
Потому что, если она не услышит со сцены своего имени, события примут непредсказуемый оборот. Она откроет сумочку от Шанель, достанет револьвер с перламутровой рукояткой… И на глазах у всей блестящей публики пристрелит сучку, которую вместо нее назовут лучшей актрисой года. Всадит ей пулю прямо промеж глаз.
«О, вы еще не знаете, на что я способна!..»
— Доброе утро! Сегодня в пять часов двукратная обладательница премии «Оскар» Салли Филд и президент американской Академии киноискусств Артур Хиллер назовут нашим утренним слушателям номинантов, выдвинутых на премию «Оскар». Передача будет транслироваться из здания Академии в Уилшире. Наши поздравления всем номинантам!
Глава 1
Фиона Ковингтон уютно свернулась калачиком под простынями в цветочек от Лауры Эшли в спальне дома, который они с мужем Колином снимали в Санта-Монике. Прежние владельцы дома, сочинители комедийных телепередач, прикрытых в прошлом году, обитали теперь в Санта-Фе, где пытались привить местным жителям стиль и моду, захлестнувшие западную часть Лос-Анджелеса в середине восьмидесятых. Они успели поработать и здесь, в доме. Так, к примеру, спальня, где находилась Фиона, была декорирована весьма своеобразно: выбеленные полы, индейские корзины, веревочные коврики мутно-розового цвета с аквамариновым орнаментом и кровать в стиле мишен [1]. Но Фиона, ездившая в Лондон не реже чем раз в одну-две недели, всегда мучилась по утрам от чудовищной ностальгии. Побывав там в очередной раз, она накупила несметное количество драпировочной ткани от Лауры Эшли уютной, чудесной домашней расцветки — пурпурной в желтовато-коричневый цветочек — и завесила ею все окна. На тумбочке возле ее постели красовалась коллекция оловянных кружек, а на тумбочке возле постели Колина — целая коллекция курительных трубок. На туалетном столике стояли тройные рамочки, в которые были вставлены снимки принца Филиппа, королевы Елизаветы и королевы-матери. Короче, в целом убранство комнаты можно было бы охарактеризовать так: в стиле королевской семьи навахо.
Но Фионе было безразлично, как бы ни называли.
Ей тридцать два, и она замужем за выдающимся молодым актером и режиссером Колином Тромансом, мужчиной, которого часто называли вторым Лоренсом Оливье. Да и сама она тоже была звездой. С Колином они познакомились на репетициях «Тита Андроника» в Национальном лондонском театре, давно, когда оба еще были студентами Королевской академии драматических искусств. И хотя Фиона никак не могла понять, в чем прелесть этой пьесы («Какое им всем дело до этих чудовищных людей, изображенных там?» — думала она, возвращаясь на метро домой, в квартирку на Эрл-Корт), она сразу заметила и правильно истолковала блеск в глазах Колина, когда он впервые увидел ее на репетиции.
— Вам один кусок сахара или два? — спросил он во время перерыва, протягивая ей чашку чая.
— Один и капельку сливок, — еле слышным шепотом ответила Фиона.
Короче, еще там, в Англии, между генеральной репетицией и премьерой Фиона и Колин успели стать любовниками. Полгода спустя авангардная постановка «Гамлета», осуществленная Колином, где он играл одновременно и Гамлета, и дух его отца, вызвала настоящий фурор на театральном фестивале в Чичестере. И карьера его была предопределена раз и навсегда. Фиона же, в свою очередь, стала настоящей любимицей публики после того, как сыграла главную роль в «Частной квартире» — фильме, снятом по мотивам малоизвестного рассказа И.М. Фостера. Героиней его была сексуально зажатая библиотекарша, испытавшая первый раз в жизни оргазм, когда смотрела из окна отеля во Флоренции на Понте-Веккио. И ее типично английское невзрачное личико — нос пуговкой, рыжие волосы и большие карие глаза — стало с завидным постоянством мелькать на страницах английского «Вог» и «Тэтлера».
После триумфального возобновления в Вест-Энде постановки «Звуки музыки» (Фиона, исполнявшая роль Марии, а также режиссура Колина были отмечены премией «Ивнинг стэндард») счастливый дуэт занялся отдельными кинопроектами. Колин выступил в качестве режиссера и актера в римейке «Веселого духа», где в роли мадам Аркати выступила Мэгги Смит; Фиона же тем временем замахнулась на главную роль в «Мэри». То была весьма своеобразная трактовка истории Мэри Поппинс, и Фиона сыграла главную героиню совершенно по-новому. В ее исполнении это была нянька, подавляющая свои лесбийские наклонности и выражающая ненависть к правящему классу тем, что совершенно затерроризировала детишек, к которым ее наняли. Берт, трубочист, превратился у нее в пожилую и ленивую корову. Даже после окончания работы над фильмом Фиону частенько видели пьяной в пабах Соло, где она сидела и бормотала: «Боже, храни королеву! Кто еще позаботится о старушке, мать ее за ногу?!»
Фильм вызвал в Англии настоящую бурю самых противоречивых эмоций и откликов. А Маргарет Тэтчер даже заявила, что согласна снова баллотироваться в премьер-министры — исключительно ради того, чтобы запретить этот фильм. Но скандал, как бывает почти всегда, пошел на пользу, и вскоре «Мэри» стала самой популярной в мире британской картиной после «Голдфингера». Особенно тепло приняли ее в Соединенных Штатах, а журнал «Тайм» превозносил Фиону за то, что она «бесстрашно разоблачила самые темные стороны жизни викторианского Лондона».
И вот в прошлом месяце Фиона с Колином покинули квартиру в Челси и переехали в это странное бунгало в стиле Санта-Фе в Санта-Монике. Колину предстояло экранизировать «Макбета» на студии «Тристар», где Фиона с Ричардом Гиром должны были изображать до отвращения тщеславную шотландскую пару. У Фионы намечалась также встреча с Робертом Де Ниро, на которой предстояло обсудить возможность ее участия в его новом фильме. Но самое главное… самое главное, что этим утром она должна наконец узнать, выдвинули ее на премию «Оскар» за «Мэри» или нет…
Фиона еще плотнее завернулась в простыни от Лауры Эшли, еще крепче зажмурилась и вообразила, что находится в Лондоне, слушает по Би-би-си выступление сэра Гарольда Макмиллана и жует свое любимое и страшно дорогое шоколадное печенье. Но все сладкие мечты были прерваны появлением Колина, который вошел в спальню с большим подносом, уставленным едой.
— Доброе утро, любовь моя, — сказал он и поставил перед ней поднос. Поставил очень осторожно, чтобы, не дай Бог, не запачкать ее простыни, а также свой шелковый бордовый халат.
— О! — вздохнула Фиона. — Ты принес мне трик. — «Трик» было ее любимое словечко, обозначавшее завтрак. Подобно многим образованным англичанкам из высшего света Фиона никак не могла избавиться от прискорбной привычки сюсюкать и искажать на детский манер слова в любой, даже самый неподходящий, момент. Так, свой блокнот она называла «блокки», а свои груди — «буди». До тех пор, пока Колин строго-настрого не запретил ей произносить последнее.
Завтрак, который он ей подал, был рассчитан не на ребенка. На тарелке красовалась яичница из трех яиц, окруженная кольцом из поджаренных колбасок и бекона, плавающих в жиру. Большая миска каши, рядом с чайником — молочник со сливками, на отдельной тарелочке — горка тостов, щедро намазанных маслом, а сверху еще и тремя видами джема — апельсиновым, грейпфрутовым и сливовым. На другой тарелочке в качестве деликатеса лежала кровяная колбаска, сделанная из натуральной свиной кишки и набитая мясом и специями. Да этот так называемый трик свалил бы не то что ребенка, даже корову. Это был настоящий, традиционный английский завтрак, и Фиона испытала прилив нежности к мужу.
— Мы просто жутко проголодались, правда, лапочка? — ворковал меж тем Колин, подсаживаясь к Фионе.
— Я так нервничаю! Не уверена, что смогу проглотить хотя бы кусочек.
— Тогда почему бы не съесть все? А если узнаешь, что тебя не выдвинули на «Оскара», тут же вывернешь все обратно.
— Гадкий! — рассмеялась Фиона, хватая тост со сливовым джемом. Обмакнув его в жир на тарелке с яичницей, она откусила кусок. — Давай включай телик!
Колин нажал на кнопку пульта, и на экране появилось улыбающееся лицо Салли Филд. В прошлом году она не сняла ни одного фильма, а потому считалась самой подходящей кандидатурой для объявления номинантов. Рядом с ней застыл президент Академии Артур Хиллер.
— …и Роберт Де Ниро за «Кровавые розы», — сказала Филд, когда Колин прибавил звука.
— О, Де Ниро! — воскликнула Фиона. — Представляешь, вот будет встреча, если и мне что-нибудь обломится.
— А теперь номинантки на звание лучшей актрисы года, — сказал Хиллер.
Фиона левой рукой впилась Колину в локоть, а правой продолжала заталкивать в рот пропитанный жиром кусок тоста.
Салли Филд смотрела ей прямо в глаза.
— Номинанткой на звание лучшей актрисы года стала Фиона Ковингтон за фильм «Мэри»…
Восторженный визг Фионы заглушил имена остальных четырех номинанток. Она обняла Колина за плечи и стала трясти.
— Получилось! Получилось! — кричала она и продолжала трясти его, уронив жирный тост на простыни от Лауры Эшли, по которым тут же начало расползаться огромное безобразное пятно. — О, я так счастлива за нас обоих, дорогой! За нас обоих!.. — твердила она, уткнувшись носом в его плечо.
— Я тоже очень рад за тебя, — сказал Колин и отодвинулся на расстояние вытянутой руки. — А теперь… мне надо сказать тебе кое-что.
— Что именно, любимый? — спросила она, откидывая со лба прядь темно-рыжих волос и испачкав при этом щеку сливовым джемом.
— Мне нужен развод, — ответил Колин.
Изумленная Фиона откинулась на подушки. Уж не ослышалась ли она? Он что, шутит? Очередная дурацкая мальчишеская выходка?.. Однако Колин смотрел угрюмо и серьезно, поправляя отворот своего бордового халата. А потом сказал:
— Мне нужен развод, поняла? Ты получила свою чертову номинацию, а я в обмен хочу получить развод.
