Читаем Академия Нагов (СИ) онлайн бесплатно

В оформлении обложки использована фотография с https://wallpapers.99px.ru

Я сидела у окна вполоборота к родителям и глотала горькие слезы. Выпускные экзамены уже прошли – я все сдала на «отлично».

– Ты не сможешь пойти в ВУЗ, и точка, – припечатал, как каленым железом отец. – Кто за малым смотреть будет. Пойдет в садик, тогда вольному – воля. Если к тому времени не передумаешь, то поступай, куда хочешь – хоть в театральное – слова поперек не скажу. А сейчас – нет. Если мать уйдет в декрет, потом вряд ли на работу выйдет. Сама знаешь, как сейчас с трудоустройством. Никакое законодательство не поможет. И не реви. Не люблю, – и вышел.

– Доченька, ну кто ж знал, что так выйдет, – оправдывалась мать. Она до четырех месяцев и не подозревала, что беременна. Никаких признаков не было. А потом уже поздно было что либо предпринимать.

Мама подошла ко мне. Хотела обнять, но так и не решилась. В детской послышалось недовольное пхыньканье, и она поспешила к Венечке.

Отец всегда хотел сына, но родилась я. Надежду закрыли под замок и ключ выкинули – вторым ребенком обзаводиться никто не собирался. Известие жены о беременности отец воспринял плохо, но когда узнал, что будет мальчик, прям на глазах помолодел – наследник! После четырех месяцев затишья, беременность дала маме почувствовать всю свою прелесть в виде тошнот, рвот, потери сознания и отеков. Ей было плохо, часто направляли на сохранение. На работе начались проблемы, поэтому мама и решила не брать декрет. Мало ли, что начальство придумает. Меня же задвинули на второй план. Попереживав, я взяла себя в руки. Как пресловутая жаба в молоке бултыхалась, старалась и по дому все успеть, и учебу не запустить. В школе я была отличницей. Меня хвалили и держали все время «под прицелом». Друзей почти не было, а вот «друзей» хватало. Но все плохое имеет тенденцию уходить в небытие. Вот и мои школьные годы закончились, и я на крыльях радости несла домой известие о золотой медали и свидетельство об отличии. Ну, меня и встретили…

В комнате осталась я одна. За окном уже вечерело. Утерев слезы, подошла к столу. Недолго думая, побросала в рюкзак самые необходимые вещи. Подумав, засунула в боковой карман документы, фотку родителей с малышом, в другой положила единственное свое украшение – колечко с синим сапфиром, окруженным небольшими камешками черного цвета. И все это добро в незатейливой серебряной оправе. Это подарок – от дедушки. Он умер, когда мне лет десять было. Тогда-то перед смертью и отдал. Сказал беречь, и все. Вот я и берегла. Одевала едко – так, просто, полюбоваться. Отец, когда узнал о подарке лютовал, но забрать не посмел. Да и объяснять ничего не собирался. Так и жили: я прятала, он делал вид, что ничего не произошло.

Теперь мое сокровище лежало в кармашке рюкзака, в коробочке. Туда же сунула деньги – немного, но на какой-то месячишко хватит, а там подзаработаю, не впервой. Каждая копеечка в моем кошельке – результат моих трудов.

Автобус из нашего захолустья в город уходил рано утром. Подоив корову, попрощалась с кормилицей и тихонько покинула родной двор. Когда отец погонит Буренку на пасбище, найдет мою записку, но я уже буду далеко. Я люблю свою семью, но и отступать не собираюсь. Надеюсь, меня поймут. Простят ли – не знаю.

Решила пробираться через лес – напрямик. По дороге не рискнула: больше свидетелей, да и отец там быстрее перехватит, если вдруг раньше спохватится, а так, через лесок я выйду к соседней деревушке, где автобус тоже делает остановку. Там то меня точно никто искать не будет.

Несмотря на лето, утро было прохладным. Я накинула капюшон легкой курточки, спрятав под нее толстую светло-русую, почти белую косу. Так незаметней будет. Постояла минутку перед калиткой, мысленно прощаясь со всеми, и пошла. Легкий свитерок и джинсы создавали лишь мнимое ощущение тепла. Роса оседала на дерматиновых кроссовках, но ноги оставались сухими. Минут через двадцать я уже была на опушке леса. На горизонте забрезжил рассвет, ярким розовым светом будя всех спящих в этом подлунном мире. Лес встретил меня спокойствием и тишиной. Где ни где чирикнет еще сонная птичка. В лесу я была часто и заблудиться не боялась. Шла бодренько так, выгоняя на ходу из себя ночную прохладу. От нахоженной тропинки решила свернуть налево. Там когда-то, очень давно, тоже была тропинка, дед меня еще по ней водил, а потом и мне некогда было, да и люди почему-то другую облюбовали. Но мне нужно было побыстрее оказаться подальше от дома, вот и вспомнила о нашей с дедом тропинке.

Вообще, дед во мне души не чаял. Завсегда за собой таскал, о травах и зверушках рассказывал. Отец только зубами скрипел, но не перечил деду. А мама почему-то побаивалась дедушку. Я всегда этому удивлялась. Для меня он самым родным, любимым и добрым был. Да. Был…

Я задумалась. А когда очнулась, то оказалось, что меня уже кольцом окружал туман. Он все сгущался и сгущался вокруг меня, будто подгоняя вперед и перекрывая все пути отступления. Наконец вышла к какому-то каменно-земляному холму. И я его не помнила! Я вообще не помнила, чтобы в лесу что-то подобное было. Обошла сооружение кругом. С одной стороны от земли был вход, небольшой, но со всех сторон укрепленный досками. Скорее, даже не ход, а лаз. Пройти в него можно было лишь согнувшись. Заглянула внутрь, там было темно, но где-то далеко что-то отблескивало. Или мне показалось.

Туман охватил нас плотным, непроницаемым кольцом – меня и холм. А вокруг, даже за пол метра, ничего не видно. Почувствовала себя ежиком в тумане, правда, лошадь искать не стала. Вдохнула поглубже, и решила отвлечься, чтобы не впасть в панику – полезла посмотреть, что там блеснуло в темноте. Ну, а чего задаром слезы лить или аукать в тумане. Все равно ведь ждать придется, пока это чудо-юдо утреннее развеется. Лучше б тропинкой подлиннее пошла, там бы точно не заблудилась, даже в тумане – тропа широкая и утоптанная. Здесь иногда и машины проезжают. Изредка так.

Соглашаться, даже мысленно, что сглупила, не хотелось. Совершенно! Надо находить положительное в любой ситуации. Вот теперь лезу, согнувшись, удовлетворяя свое любопытство, вдруг что стоящее найду – какая никакая шоколадка будет на вазочку моего головотяпства. Вдали что-то опять блеснуло. Я воспряла духом, поддернула рюкзак повыше и полезла дальше. Лаз сужался, и теперь приходилось лезть на корточках. Все таки рюкзак – это вещь – руки всегда свободны. Представила себе, на что будут похожи мои коленки, но любопытство превозобладало логический порядок вещей и здравый смысл. Светящаяся точка постепенно увеличивалась, и вот я уже с удивлением рассматриваю черную поверхность каменной дверцы.

Светящейся точкой оказалась круглая ручка на ней. Она была похожа на какой-то кристалл в металлической оправе. Блики от него падали на темную поверхность дверцы, но что на ней, видно было плохо. Я провела пальцами по рисунку – сердце пропустило удар, за ним второй, я даже перестала дышать – нащупала на свою голову – на каменной поверхности была высечена трехголовая змея. Руку отдернула, как от кипятка – боюсь змей с детства, до ужаса. Мысль о том, что надо «делать ноги» пришла незамедлительно, но все равно поздно – дверца плавно стала открываться. Я зажмурилась. В лицо ударили яркие солнечные лучи: я сидела на коленях в небольшом земляном лазе, а передо мной раскинулась площадь с разными странными строениями. Я все еще не могла проморгаться от внезапного солнца. Да еще и из темноты. Потому и постройки толком рассмотреть не могла.

– О, еще одна человечка приползла, – кто-то ядовито заметил сбоку.

– Кто это такой умный выискался, – не полезла в карман за словом.

– Закрой рот, мелочь! Ты еще не под защитой академии, так что я с легкостью смогу с тобой расправиться, и мне за это ничего не будет.

– Что? – возмутилась я, пропустив первую часть фразы.

– Адепт, вы почему запугиваете «ищущего»?

Со спины «ядовитого» подошел мужчина в темной просторной одежде, поверх которой был накинут плащ-накидка, как в старые времена.

– Простите, профессор, более не повториться.

– Очень надеюсь на ваш здравый смысл, адепт. Должен напомнить, что вы здесь равны со всеми.

– Да, профессор. Разрешите идти?

– Идти? Нет. Вы ведь здесь на посту, юноша, не так ли?

– Да. Принимать поступающих.

– Вот и принимайте, молодой человек. А девушку я забираю. Пойдем, милая.

Мужчине навскидку было лет сорок, не больше, с легкой сединой в длинных черных, собранных в хвост, волосах. «Вот если бы на него кожаную одежку и бандану надеть, вылитый рокер получился бы» – посетила меня шальная мысль, я таких по телику видела. Я ухватилась за протянутую руку. Она была холодной.

Мы шли к какому-то приземистому зданию по большой каменной площади. На моей спине, наверное, были выпалены две дырки от глазюшек «ядовитого». Как пить дать! А ощущения меня никогда не обманывали.

На здании висела надпись «Администрация».

– А куда я попала? – внезапно меня осенил вопрос по существу.

– А ты не знаешь? – удивился мужчина.

– Ну, знала бы – не спрашивала, – ответ был слегка резок. Я прикусила язык, – Упс!

– Не то слово, – почему-то рассмеялся мой неожиданный защитник. – Ты в Академии Нагов.

– Где? Кого? – второй вопрос я произнесла почти шепотом. Клубок нервов внезапно обосновался в горле, мешая даже дышать. Глаза мужчины смеялись. Он с трудом сохранял серьезное выражение лица, но уголок губ предательски подрагивал.

– А что не так? Или нагов боишься?

Голос внезапно осип. Я мотнула головой в знак согласия.

– Странно! А вон того юного змея не испугалась, – с напускным удивлением указал на стоящего на посту «ядовитого».

– Он кто? – тупить, так по полной.

– Его Высочество Оксиуранус. Очень ядовит. Как в прямом, так и переносном смысле.

Я смотрела во все глаза на невзрачного юношу с каштановыми волосами. То, что он высок и заметно гибок как-то не бросилось в глаза во время нашей словесной перепалки.

– А вы? – все также не отводя взгляда от Оксиурануса, спросила мужчину.

– Я – профессор здешнего учебного заведения.

– Вы – человек?

Он засмеялся.

– Милое дитя, здесь все – змеи, и я тоже.

– Но я – человек! – голос не слушался.

– Ошибаешься, милая. Иначе ты не нашла бы к нам дорогу.

– Этого не может быть, это ошибка! Нет, это сон! Сон? Правда же?

– Нет, милая, не сон, все на самом деле. Не бойся! А то ты совсем уже пополотнела. Тебе здесь ничто не угрожает.

– Кроме отдельных личностей, – махнула головой в сторону Оксиурануса.

– Еще подружитесь.

– Это вряд ли, – совершенно точно уверила профессора, осторожно отодвигаясь от него. Мужчина заметил сой маневр, но лишь усмехнулся.

– Заходи, дитя. Нужно тебя оформить. Как, кстати, тебя зовут?

– Зира.

– Как? – мужчина замер на месте.

– Зира, – повела плечом, – так дедушка назвал.

– «Идущая к звездам»? – мой спаситель задумчиво посмотрел на меня, совершено по особенному. – А кто твой дедушка?

Я только передернула плечами:

– Дедушка, как дедушка.

– И он тебе ничего не рассказывал?

– Он умер, уже давно. Мне тогда было десять лет.

– А кто у тебя остался в семье?

– Родители и младший брат.

– И никто ничего не рассказывал?

– О чем?

– О нас! О твоей сущности!

– Нет.

– Как же ты нашла дорогу к академии?

Пришлось рассказать этому мужчине все, не таясь.

– Очень странно, – он внимательно выслушал меня. – Но что не делается – к лучшему.

– Может, все же, я по ошибке сюда попала? – у меня оставалась последняя попытка.

– Это исключено, девочка, только змеи могут найти это место. Правда, ты наполовину человек. Этот вход именно для таких, как ты.

Я зависла. Мое естество никак не хотело принимать сказанное.

– А Оксиуранус?

– Он – чистокровный наг. Королевских кровей.

– Это поэтому он так ко мне отнесся? Что я человек?

– Да, он вас очень не любит.

– И что же мы ему сделали?

– Ничего. Просто, он считает, что люди сильно ослабили силу нагов.

– Да ладно!

– Да-да, девочка, и в этом есть доля правды.

– Так закройте этот лаз, и дело с концом! Никто никого раздражать не будет, – меня понесло. – Не любит он! А я его, так вообще видеть не хочу.

Мужчина слушал меня и тихонько посмеивался.

– Чему вы улыбаетесь?

– Столько экспрессии в твоих словах. За это я и люблю вас, людей. В вас бурлят эмоции, внося разнообразие в этот холодный мир. А закрыть ход мы не можем.

– Почему? Завалите его, и делов то.

– Видишь ли, дитя, все, в ком есть наша древняя кровь, рано или поздно услышат ее зов. И чтобы не произошло непоправимое, все должны узнать о своей особенности и научиться управлять силами. Если завалить лаз, как ты предлагаешь, люди, а которых течет кровь нагов, начнут сходить с ума, не зная, что с ними происходит. Могут навредить и себе и другим.

– Типа огнем кого-то поджечь или в воздух отправить полетать?

– У тебя что-то подобное было? – мужчина поднял вверх бровь.

– Нет. Я книжки читаю и кино смотрю, там такое было.

– Интересно, интересно. Но это, собственно, не те возможности, что есть у магов. Вернее сказать, магия стихий и у нас присутствует, но в меньшей степени, чем у других.

– У других?

– Конечно. Драконы, эльфы – у них стихийная магия – основная.

– А какая ж у вас основная?

– У нас, – поправили меня. – Ты прямо здесь у порога приемной комиссии хочешь весь вводный курс прослушать? – надо мной по доброму подтрунивали. Я смутилась.

– Все таки, я думаю, вы ошибаетесь. Я очень боюсь змей, вряд ли я одна из вас, – дрожь побежала по спине, заставив меня передернуть плечами.

– А вот это действительно загадка. Я так понимаю, у тебя не было ни одного оборота?

Я недоуменно посмотрела на профессора.

– Ну, понятно. Что ж, Зира, добро пожаловать в Академию Нагов, будем с тобой разбираться.

Мы все таки вошли в дверь с надписью «приемная комиссия».

Глава 2

– Добрый день! – мой спутник поприветствовал собравшихся в маленькой комнатке нескольких присутствующих. Они все принялись за внимательное изучение моей скромной персоны. Я же хотела провалиться куда поглубже, лишь бы меня не сверлили глазами – с детства не люблю такого пристального внимания.

– Знакомьтесь: наша новая «ищущая».

– Здравствуйте, – промямлила и я.

– Опять человечка? – пренебрежительно отозвались где-то в стороне от меня.

– Да, я человек, – молчать не буду, – а что такое?

– Ты слишком дерзкая! – ответил тот же голос. Пришлось посмотреть. В углу в красивом кресле сидела красивая моложавая женщина лет тридцати, с белыми мелированными волосами и смуглой кожей. Ее почти черные глаза презрительно сверлили мою тушку.

– А Вы – змея? – «невинно» поинтересовалась я.

– Да как ты смеешь, девчонка?! – гибкое смуглое тело моментально оказалось возле меня. Ее холодные духи щекотали мое обоняние, отвлекая от опасности. Светлое платье облегало все, что нужно, и было рассчитано на восторг окружающих.

– Смею! – во мне заговорило упрямство и подсознательная надежда на стоящего рядом мужчину. – Тем более, ничего оскорбительного я Вам не сказала. Как я знаю, все находящиеся здесь – змеи, – выкрутилась я.