Читаем Академия магии онлайн бесплатно

Фэрис Налланин предстала перед воротами Гринло в тот день, когда нагрянула зима. Близился вечер, серый дневной свет переходил в синие сумерки. Позади ее двухместной кареты, нанятой в Понторсоне для последнего участка пути, осталась вымощенная дорога. Она тянулась назад, к побережью, и среди песчаных отмелей, вскрытых отливом, была похожа на хребет гигантского зверя. А перед каретой, запряженной парой коней, высились деревянные ворота Гринло, а в них виднелось зарешеченное окошко привратника, и зеленый ставень на нем был закрыт.

Фэрис наблюдала из окошка кареты, как Гэврен неуклюже вылез и постучал в зеленый ставень. Гэврен был еще не стар, но его волосы уже тронула седина, и он тяжело дышал после долгой дороги.

Не унимающийся ветер колол лицо морозными иголками. Кони в упряжке топтались на месте, понурив головы от холода. Свет дня быстро угасал. Вскоре зеленый ставень потеряет цвет и станет таким же серым, как море, небо и камни.

Гэврен поморщился от холода и постучал снова. Когда он опустил руку, ставень со скрипом открылся, и за решеткой показалось лицо, круглое и покрасневшее от студеного ветра.

— Кто тут? — спросил привратник, явно недовольный тем, что его вынудили выйти из теплого помещения.

— Герцогиня Галазонская и ее свита, — сообщил Гэврен.

Привратник несколько мгновений рассматривал незнакомца, потом взглянул через его плечо на обшарпанную карету и вымотанных лошадей. Оглядев Рида, усталого кучера, который остался сидеть на козлах, он презрительно усмехнулся Фэрис, единственной пассажирке. Взглянув на небо, страж ворот сообразил, что вот-вот пойдет снег, и неожиданно расплылся в удовлетворенной улыбке.

— У нас тут титулы не в ходу. — И закрыл окошко.

Гэврен глубоко вздохнул и постучал снова.

Никакого ответа.

Фэрис открыла дверцу кареты.

— Дай-ка я попробую.

— Мы должны пристроить лошадей, так что придется как-то договориться с этим Цербером. Но попытаемся сохранять достоинство. Если сразу уступить, потом снисхождения не жди, — мрачно сказал Гэврен. — Оставайтесь на месте и позвольте мне все уладить.

Подобрав измятые черные юбки, Фэрис все же выпрыгнула из кареты и подошла к камердинеру.

— Может быть, студентам здесь и не разрешают пользоваться титулом, но я вовсе не хочу отказываться от него еще до того, как вошла в ворота. Не надо приносить его в жертву, пусть сперва сослужит службу.

Светло-голубые глаза девушки были серьезны, брови сдвинуты. Хотя ей уже исполнилось восемнадцать, дорожный костюм из черной саржи, вышедший из моды лет двадцать назад и по фасону подходящий для дамы лет на двадцать старше, делал ее похожей на девчонку-подростка, нарядившуюся в маскарадный костюм. Рыжие волосы выбивались из-под полей задорной шляпки, а в просвете между обтрепанными манжетами и поношенными кожаными перчатками виднелись худенькие, с выступающими косточками, запястья.

— Не волнуйся. От меня им пощады не будет.

Герцогиня криво улыбнулась Гэврену. Ее невеселая улыбка открыла неровные заостренные зубки, а длинный нос при этом стал казаться еще длиннее. Фэрис взглянула на Рида, который наблюдал за происходящим с козел, снова чуть улыбнулась в ответ каким-то своим мыслям и резко постучала в ставень.

Через мгновение за решеткой в открывшемся окошечке снова возникло лицо привратника.

— Ну?

Фэрис положила ладонь на ворота и чуть ли не ткнулась носом в решетку.

— Ночь будет холодной. Моим спутникам и мне нужен ночлег. Мы можем хорошо заплатить.

Привратник смерил ее изучающим взглядом и снова презрительно усмехнулся.

— Как ваше имя и по какому вы делу?

— И то и другое слишком незначительны, чтобы вас заинтересовать. Я всего лишь скромная девушка, приехала поступать в Гринло. Мой дядя Бринкер считает, что я буду способной ученицей.

Привратник несколько мгновений недовольно смотрел на нее, потом захлопнул ставень. Раздался резкий скрип, и деревянные ворота распахнулись.

Фэрис Налланин, герцогиня Галазонская, снова кивнула Гэврену. Он с преувеличенным почтением поддержал ее под локоть и помог сесть в карету, потом устроился рядом со своей госпожой. Рид подхлестнул лошадей, и карета въехала в ворота Гринло.

Оказавшись по другую сторону, Фэрис положила ладонь на рукав Гэврена, а тот постучал в потолок, подавая Риду знак остановиться. Привратник закрыл ворота и запер их на засов, затем повернулся к карете с выжидательным видом. Фэрис открыла дверцу и неизящно высунулась наружу.

— Значит, это и есть Гринло. — Она осмотрела двор и узкую улицу, которая петляла, поднимаясь по крутому каменному склону. — А это ворота, зримое сооружение из дуба и незримое — из воли декана. Но и то и другое охраняет один человек. — Она послала привратнику слабую извиняющуюся улыбку. — Здесь принято давать солидные чаевые, не так ли? Извините, что не могу доставить вам это удовольствие. Это будет выглядеть так, словно я пыталась подкупить вас, чтобы проникнуть внутрь. Глупо, вы согласны? Но я не могу рисковать. — Она закрыла дверцу кареты и откинулась на спинку сиденья.

Рид сверху бросил привратнику монету.

— Смотри, попробуй удержать ее внутри подольше, чем удерживал нас снаружи. — Он дернул поводья, щелкнул кнутом, и карета покатилась дальше.

— Остановимся в «Белом руне», — сообщил Гэврен пассажирке. — Дайте нам знать, когда вас примут, тогда мы с Ридом вернемся обратно и известим об этом вашего дядю. Если Рид сможет провести эту колымагу вверх по улице, мы высадим вас у входа в колледж. Если нет — проводим туда пешком.

Фэрис вытянула шею, чтобы рассмотреть все, что удастся, на этой тесно застроенной улице.

— Где здесь «Белое руно»?

— Справа, прямо перед нами.

— Отлично. — Фэрис быстро постучала в потолок кареты. Рид натянул поводья, лошади с радостью остановились в нескольких ярдах от гостиницы.

— Я встречусь с преподавателями, когда буду готова, — заявила Фэрис и, раньше чем Гэврен успел возразить, а Рид снова стегнуть лошадей, открыла дверцу кареты и выпрыгнула на улицу. — А сейчас я продрогла и проголодалась, и от меня пахнет лошадьми. Мы все втроем остановимся в «Белом руне», иначе я не сделаю больше ни шагу. Когда приму горячую ванну, получу приличный ужин и высплюсь, тогда и подумаю об учебе.

Гэврен медленно выдохнул, чтобы взять себя в руки.

— Хорошо. И вовсе ни к чему устраивать по этому поводу сцену на улице.

Фэрис улыбнулась.

— Очень даже к чему. Меня должны принять за строптивую девицу, а не за покорную мышку. И смотри, не забывай обращаться ко мне «ваша светлость».

— Вы же не придаете значения таким вещам, — напомнил ей Рид. Он посмотрел на Гэврена. — Правда?

— Здесь не пользуются титулами, поэтому, если я не буду пользоваться своим, они подумают, что я слишком безропотная.

— Упаси боже, — ужаснулся Рид. Фэрис посмотрела на него свысока, задрав свой длинный, с покрасневшим кончиком, нос, и кучер поспешно прибавил: — Ваша светлость.

Поскольку он был одет так же строго, как Гэврен, то казался намного старше Фэрис, хотя разница в их возрасте составляла лет пять.

Гэврен скрестил руки и вздохнул.

— Тогда командуйте нами, ваша светлость. Продолжать нам обмениваться колкостями на улице, ваша светлость? Если лошади замерзнут в упряжке, их владелец в Понторсоне, несомненно, потребует возмещения убытков. Ваша светлость.

— Конечно, отведите их в конюшню. Если они замерзнут в упряжке, из них получится очень несимпатичная статуя. А ведь вся улица выдержана в приятном готическом стиле. Было бы жалко испортить такой вид.

В «Белом руне» титулы оказались бесполезными, но деньги помогли получить комнаты и сытную еду, поданную на одном из хорошо вычищенных столов в общем зале.

Фэрис сидела между своими спутниками, не замечая взглядов других посетителей. Она стянула перчатки и, скомкав, бросила их на колени; рукава жакета задрались почти до локтей, но она была слишком голодна, чтобы обращать внимание на свою внешность. С преувеличенной осторожностью герцогиня взялась за ложку, но после первого глотка супа отбросила жеманство и с энтузиазмом принялась за еду.

Когда миски и тарелки опустели, хозяин гостиницы остановился у их стола и спросил, не хотят ли гости на десерт чего-нибудь сладкого или остренького.

— Ваша светлость? — спросил Гэврен, особенно подчеркивая титул.

Фэрис поставила кружку и милостиво кивнула хозяину.

— Да, пожалуйста.

— Чего именно, ваша светлость? — терпеливо уточнил Рид.

— И того и другого, пожалуйста.

Хозяин отошел, сделав вид, что не заметил жест Гэврена, требующего снова наполнить их стаканы.

— Вы такая прожорливая? — поинтересовался Рид у Фэрис. Потом повернулся к Гэврену: — Она такой родилась или ее так воспитали?

— Ее воспитали по-другому, просто она не всегда ведет себя так, как должна, и знает об этом. Может быть, здесь ее перевоспитают.

Фэрис невозмутимо начала намазывать маслом ломоть хлеба.

— Если меня примут, то этот ужин будет моей последней приличной трапезой на много лет вперед. Если нет, нам предстоит долгая дорога обратно в Галазон и еще более долгое объяснение, когда мы туда доберемся.

— Вас примут. — Голос Гэврена звучал веско и холодно. — Все улажено.

— Конечно улажено. Не знаю, почему мне вообще нужно в этом участвовать, если все обговорено заранее. Ты ведь прекрасно знаешь, Рид, что дома, в Галазоне, мне доступна гораздо более сильная магия, чем я могу приобрести здесь. Как, по-твоему, я открыла ворота? Ты слышал? Всего три слова: «мой дядя Бринкер». — Она покачала кружку с оставшимся элем и задумчиво посмотрела на колышущуюся пену. — Интересно, сколько он им заплатил, чтобы они не обратили внимания на мое плохое поведение.

Гэврен стукнул кружкой об стол.

— Выкиньте это из головы сейчас же, юная леди. Вы поступаете в колледж Гринло и должны постараться, чтобы вас не отчислили. — Он выразительно махнул рукой, требуя еще эля, а когда кружки снова наполнили, повернулся к Фэрис. — Вы считаете, что, если не поступите в Гринло, ваш дядя перестанет быть наместником Галазона? Надеетесь, что, восстановив против себя наставниц, чего-нибудь добьетесь? Что вы задумали? Сорвать поступление в колледж? Если вы полагаете, что мы будем нянчиться с вами всю обратную дорогу до Галазона ради того, чтобы ваш дядя до смерти замучил нас своими упреками, то я советую вам еще раз хорошенько подумать… ваша светлость.

Хозяин гостиницы вернулся с плоским блюдом, на котором лежал пирог с фруктами и кремом под глазурью из жженого сахара, и с плетеной корзинкой, выстланной водорослями и наполненной улитками и моллюсками, сваренными в своих блестящих раковинах. К этим деликатесам прилагалась миска чесночного масла и пригоршня острых приборов загадочной конструкции.

— Я знаю, что вы не в восторге от приезда сюда, — продолжал Гэврен, — но я не в силах понять причину. Некоторые многое отдали бы, чтобы оказаться на вашем месте. О, конечно, вы будете скучать по Галазону, но это для вашего же блага. Ведите себя хорошо и сосредоточьтесь на занятиях. По крайней мере, кое-чему научитесь, кроме умения сажать овес и подковывать коней. Да еще целых три года не увидитесь с дядей. Разве это вас не радует?

Фэрис выбрала моллюска и яростно ткнула в него вилкой.

— Если мне здесь не понравится, я всегда могу вернуться домой — уверена, что дядя мне разрешит, после того как выжмет из Галазона все, до последнего пенни.

— Если вас это не устраивает, — заметил Рид, — почему бы вам не научиться всему, что нужно, здесь, чтобы вы могли вернуться и поступать, как вам заблагорассудится, даже если вашему дяде хочется держать вас подальше от Галазона?

Гэврен шмякнул кружку на стол с такой яростью, что расплескал эль.

— Придержи язык, Дрейтон Рид. То, что ты говоришь, — просто вздор, а уж в присутствии герцогини — и вовсе непозволительно. Кто нам платит? Лорд Бринкер Налланин — глава рода.

Фэрис посмотрела на Гэврена с той же кривой усмешкой, что и недавно, у ворот.

— Бринкер Налланин является главой семьи до моего совершеннолетия, — напомнила ему она. — А что будет потом?

Гэврен нахмурился.

— Этого момента ждать еще не один год.

— Два года и двадцать три дня, — согласилась Фэрис. — Нет, я ошиблась. Следующий год — високосный. Значит, двадцать четыре дня. Ну так и что потом?

— Через два года и сколько-то дней, — ответил Гэврен, — вы узнаете, что для управления Галазоном нужно нечто большее, чем юридическое право.

Фэрис кивнула.

— Да, но встанете ли вы на сторону моего дяди против меня?

Выражение на лице Гэврена было в равной степени неодобрительным и подозрительным.

— Сначала мне надо посмотреть, как повлияют на вас три года в колледже Гринло. И не вздумайте задавать Риду тот же глупый вопрос.

— Да и не собираюсь! Я и так знаю, что он скажет.

— О, знаете, вот как? Хотелось бы послушать, — немедленно отозвался Рид.

Фэрис взяла раковину с улиткой и принялась орудовать специальной спицей.

— Ты бы пошел за мной против дяди сию же минуту, хотя это стоило бы тебе головы.

— Ну и самомнение у вас, милочка! Стать на сторону такой дурочки с волосами цвета морковки и выступить против самого коварного человека в Галазоне? Я не настолько глуп.

Фэрис упорно смотрела в свою тарелку.

— Дались тебе мои волосы. Если Гэврен пойдет за мной, так только потому, что у меня есть право. Но ты сделаешь это только потому, что ненавидишь Бринкера. Не вздумай отрицать. Знаешь поговорку: «Рыбак рыбака видит издалека»? — Она подняла взгляд, и ее спокойствие заставило слугу проглотить возражения. — Не бунтуй против него пока. Мне надо многому научиться, чтобы мое имя стало таким же мощным заклинанием, как и его имя. Три года уйдет, может, и больше. — Фэрис отбросила пустую раковину и задумчиво потыкала спицей в водоросли на тарелке. — Жаль только, что все это время я буду скучать по Галазону.

На следующий день Фэрис Налланин явилась в колледж. Всю ночь и большую часть утра шел снег, и герцогине пришлось внимательно смотреть под ноги, чтобы ее поношенные туфли не слишком сильно промокли. У самой двери, внутри, у подножия лестницы, стояла лужа. Фэрис неизящно поскользнулась на тающей снеговой каше и сделала вывод, что она не первый посетитель в этот день. Может быть, она даже не в первой сотне.