Читаем Академия королевских чародеев онлайн бесплатно

Магия алтаря уже красиво выписывала на наших замерших кистях рисунок, и маг Храма произнес последние слова:

— Симетеус крина дафе.

Мужчина сорвался со своего места и побежал на выход из Храма.

— Можете поцеловать свою жену, господин, — закончил маг, страшно при этом зевнувший, когда входная дверь глухо бухнула за незнакомцем, запустив во внутрь еще клуб морозного воздуха.

— Что-о-о-о? — повернулась к нему.

— Что? — не понял маг.

— Какую жену? — кажется, я начинала выходить из себя, потому что ладони стали пульсировать, а алтарь вибрировать.

— Так вы же жениться сюда пришли? У вас же свадьба? — непонимающе хлопал на меня глазами маг.

— Это моя сестра Лана сегодня выходит замуж, а не я! — раздался грохот.

Алтарь под моими ладонями рассыпался кусками.

— Рея? — удивился маг, рассматривая под нашими ногами обломки камня.

— Рея! — припечатала его и сорвала с лица теплый платок.

— Чтоб тебя пожрали могильные черви! — ругалась я в сердцах, пытаясь отодрать шарик-липучку от своей тетради, — найду этого шутника, всего липучкой обмажу, — грозила непонятно кому.

Урок давно был закончен и все, не сильно торопясь, тянулись к кафедре куратора, сдавая тетради с решенными задачами. У нас была последняя контрольная по математическим выкладкам магического воздействия. Предмет сложный, трудный, малопонятный, а потому на него отводилось очень много времени в каждом семестре. Учитель достался терпеливый и объяснял нам по несколько раз один и тот же принцип несколько раз. У него был индивидуальный подход к каждому, дополнительные занятия с любым неуспевающим студентом — это была не новость, скорее норма.

Наш директор Академии королевских чародеев каждый раз с удивлением качал головой, разглядывая наши оценки в журнале. Сплошные «отлично» и «хорошо». И это было не желание выслужиться перед большим начальством, которое по слухам являлся самым настоящим чародеем на королевской службе, а круглосуточная работа нашего куратора по этому курсу Люка Шортана. Он начинал заново с каждым студентом и доносил всю суть этих самых «математических выкладок».

Причем был он очень строгим куратором и никакого пренебрежения не терпел. Принцип у него был такой: «Не знаешь — подойди и спроси». Если ты отлынивал, то дальше спуску не было. Двойки нам не ставили, но тогда каждый урок студент стоял у доски и отвечал по каждой теме, что в принципе тоже заставляло готовиться. Говорят, с его курса никого не исключали.

Коварный шарик-липучка попал в мою тетрадь тогда, когда я уже захлопнула тетрадь, решив все задачки, и поднялась с места, чтобы отнести тетрадь на кафедру. Магический шарик не желал отлепляться от страничек и я, не зная нужного заклинания, могла лишь ругаться на шутника, устроившего мне это развлечение.

— Студентка Варас, вы собираетесь сдавать свою тетрадь? — раздался рык с кафедры.

— Да, господин Шортан, я сейчас, — отозвалась куратору, гоняя шарик по страничкам, — Чтоб тебя могильные черви пожрали! — выдохнула напоследок.

— Что у вас тут? — рыкнуло надо мной.

— Шарик, — пискнула волку.

— Ну, будет тебе шарик, — рыкнул наш куратор, который был волком полуоборотнем, и выхватил тетрадку из моих рук, — студентка Варас, идите, я разберусь.

Куратор открыл мою тетрадь, а я одним движением собрала ученическую сумку и шмыгнула мимо него. И вот, когда я уже думала, что избежала катаклизма, меня остановил грозный оклик:

— Как это понимать, студентка Варас? — глаза куратора полыхали зеленью.

Сейчас он как никогда напоминал волка, серого хищника, которого, если встретишь в лесу, будешь вспоминать только Хранимую Дестиэль, чтобы спасла. Что я там такого могла нарешать, что куратор настолько разозлился? Еще шаг на выход, еще шаг, вот она спасительная дверь и относительная свобода.

— Стоять! — грозно разнеслось над аудиторией.

Замерла и боялась пошевелиться. А вы бы хотели, чтобы вас съел волк? Потому что он именно хотел меня съесть, так я поняла, настолько кровожадным был его взгляд. Коленки подогнулись, и сердце опустилось куда-то в живот и там билось, стараясь спрятаться от зеленого взгляда зверя. Кажется, если приложить руки к низу живота, то можно услышать, как оно шепчет: «Бежим!».

— Я что-то не так решила? — пискнула волку.

— Подойдите ко мне! — прозвучало как приказ, но я не сдвинулась с места.

Жить очень хотелось, а взгляд у куратора был плотоядным, таким его раньше не видела. Всегда приветливый куратор вдруг ощетинился, вот прямо кожей почувствовала это, хотя он был в человеческой ипостаси, и шерсть не могла видеть просто физически.

Увидев мое перепуганное лицо, и что я не сдвинусь с места, куратор стал спускаться ко мне, нарочито медленно и очень тревожно. Я перебирала в уме задачки, вроде все должна была решить правильно, но сомнения всегда остаются. В итоге с каждым его шагом, делала шаг назад, пока не уперлась спиной в дверь. Куратор неумолимо ко мне приближался, а я начала судорожно дергать ручку, пытаясь найти спасение за стенами аудитории, но какие-то шутники, снаружи запечатали дверь магией, чародей, чтоб их могильный червь пожрал!

Остановился передо мной злой полуоборотень волк. Он переводил горящий зеленью взгляд с меня на тетрадку.

— Вы осознаете, что вы человек? — рыкнуло рядом со мной.

— Ага, — кивнула ему.

Инстинкт подсказывал, что лучше сейчас во всем соглашаться, какими бы абсурдными не были слова куратора. А потому я поспешно закивала. Конечно, человек, осознаю и признаю и вообще я жить хочу! Не ешьте меня, серый волк, пожалуйста!

— Тогда, что вы тут написали? — снова взревело надо мной.

Я вжала голову в плечи, да мало ли что я там написала, отказываюсь! От каждой цифры и буквы, если это может спасти мою жизнь! Только, дяденька серый волк, отпустите, А?

— Вы написали, — зажмурилась и даже скукожилась, чтоб не больно было, — Что… — еще одна гнетущая пауза, — что любите меня!

Все мой приговор! Меня сейчас съедят! Стоп! Я этого не писала! Голова отжалась из плеч.

— Где? — удивлению моему не было предела.

— Вот! — ко мне повернули мою тетрадку.

Моим убористым почерком там было написано: «Люк Шортан, я вас люблю!!!» и ведь три восклицательных знака! Ну, шутники, дождутся они у меня!

— Да, что вы, господин Шортан! Это какая-то шутка. Мне шарик-липучку наслали на тетрадку, как раз, когда вы подошли, я пыталась его оттереть. А так, разве вас можно полюбить! Это все шутка! — выдохнула с облегчением.

Мертвая тишина надо мной испугала даже больше негодующего сопения. Я медленно и очень осторожно стала поднимать глаза на разгневанного зверя. «Все, мне крышка! Договорилась!» — пронеслась последняя связная мысль.

Куратор Академии королевских чародеев Люк Шортан смотрел на меня с такой ненавистью, что я была уверена — пришел мой последний час.

— Мама! — пискнула я, с испугу сформировала боевой заряд и запустила его в замочную скважину.

Шарахнуло так, что стены Академии задрожали. Дверь разлетелась на щепки, а я, прикрытая щитом, кинулась сквозь это деревянное месиво на выход. Оборачиваться было страшно, за спиной раздался звериный вой. Кажется, куратору очень прилично попало разбитой дверью, магии у него-то не было. Но почему-то все остатки человеколюбия или скорее волколюбия улетучились, и я кинулась к воротам Академии.

Это был последний экзамен и морозный, ураганный ветер со снегом погнал меня к дому, где я снимала маленькую комнатку. Дорогу почти не видела, но по ней столько раз было хожено в любую погоду и время суток, что могла прибежать туда и обратно с закрытыми глазами.

Влетела в комнату и пыталась восстановить дыхание.

— Ты выглядишь так, как будто за тобой серый волк мчался, — промурлыкал мне хозяйский кот.

Он был огромный, серый и полосатый. О его способности говорить не знал никто, кроме меня. Маркиз рассказал грустную историю о том, как студент моей Академии пытался в свое время очеловечить хозяйского кота, но смог добиться лишь того, чтобы Маркиз начал говорить. Только студенту никто не поверил, и упекли его в Дом скорби. Дружба с таким необычным и очень умным котом была давняя, еще с первого курса.

— Серый волк и гнался! — выпалила Маркизу.

— Подробности! — растягивая, урча «Р», потребовал от меня кот ученый.

Перепрыгивая с одного слова на другое, поведала, как надо мной пошутили чародеи-недоучки, подослав в тетрадку шарик-липучку и вписав моим почерком признания в любви нашему куратору.

— А серый волк тут причем? — разумно задал вопрос кот ученый.

— Так Люк Шортан полуоборотень! Волк! Понимаешь? А я ему — «да как вас можно полюбить?» Совсем инстинкт самосохранения потеряла! — рассказывала и металась по комнате.

Сняв теплую одежду и уличную обувь, стала задергивать шторы и запечатывать окна магией, чтобы никакой волк-полуоборотень не мог ко мне залезть. Маркиз смотрел на мои метания с философским спокойствием и не комментировал.

— Что собираешься делать? — задал разумный вопрос кот ученый, когда я немного выдохлась и уселась на свою кровать.

— Это был последний экзамен. Поеду к родным, меня давно ждут. У сестры свадьба через два дня. Вот рано утром и отправлюсь! Подальше от страшного куратора, которого полюбить даже страшно, — приняла решение.

— Тебе еще полгода учиться, — веско напомнил Маркиз.

— И пусть! Может, я в дороге замерзну… или куратор перестанет быть волком… или вообще… — додумать идиотские предположения фантазии не хватило.

— Тебе надо извиниться перед куратором, — вынес свой вердикт Маркиз.

— А еще эта дверь! — простонала я, вспомнив учиненный погром, и повалилась на кровать прямо в одежде, чего никогда себе не позволяла, — Хранимая Дестиэль, ну за что мне это?

— Какая дверь? — продолжил допрашивать кот.

Как будто не домашнее животное, а дознаватель какой. Все подмечает и все выспросит.

— В аудиторию, — со стоном сообщала ему.

— С ней что? — строго спросил Маркиз.

— Разнесла. В щепки разнесла, — покаянно призналась коту.

— Плохо. Сколько раз тебе говорил, чтобы ты контролировала свою магию, — осуждающе проговорил Маркиз, — Много вложила?

— Кажется, со всей силы шибанула, — постаралась припомнить.

— Куратор жив? — тут же встревожился Маркиз.

— Думаешь, могла его прибить? — с надеждой спросила кота.

Так все-таки шанс, что история с моим признанием не всплывет и мне ничего за это не будет. Подумать о том, что мне будет за гибель куратора, догадливости не хватило. Зато я стала быстро собирать свои вещи, чтобы с рассветом отправиться в путь.

— Рея, — с упреком протянул Маркиз, — тебе надо идти утром к куратору и все ему объяснить.

— Не могу, — упрямо мотнула головой и кинула толстый справочник в котомку, которую собирала в дорогу.

— Почему? — резонно спросил меня кот ученый.

— Боюсь я его. Он знаешь, как на меня своими глазищами сверкал? Страх какой! — пояснила Маркизу.

— Рея, ты же маг. Что тебе может сделать полуоборотень? — попытался достучаться до моего разума кот.

Вот как объяснить Маркизу, что куратора Шортана с первого курса боюсь. Я у него однажды клыки видела! Волчьи, настоящие. А сегодня? Ведь, как сверкал глазами на меня. Это Маркизу здесь вдалеке от жуткого куратора все кажется пустяком, а мне так очень страшно. Потому я угрюмо собирала дорожную котомку с твердым намерением утром покинуть город. Тем более, что свадьба у сестры через два дня.

Погода не благоприятствовала путешествию, зато точно отражало мое состояние. Во мне все бушевало, клокотало и рвало все в клочки. Метель мела такая, что лошади еле ноги передвигали на засыпанной снегом дороге. Колючие снежинки с треском сыпали в окно, ветер завывал над полем. Было бы жутковато, но сейчас был день, и солнце едва пробивалось сквозь плотный снег.

Ехать оставалось недолго, но с такой погодой не было никакой гарантии прибыть вовремя. На постоялом дворе нацарапала магическим пером записку: «Еду, ждите» и запустила белым огоньком домой, чтобы предупредить родственников.

На погоду повлиять никак не могла, хотя слышала, что сейчас идут разработки в этой области. Но нас студентов пока новым наукам не обучали. Нас бы старым проверенным научить и в люди выпустить, а то будут из нас маги недоучки.

Вскоре лошадей снова запрягли, и мы уселись вновь на свои места. Почему-то стало тесно. Поерзала на месте, потом притихла. Так даже теплее. Теснота объяснилась просто, к нам подсел еще один пассажир. Видно торопится, потому что его карета еще только прибыла на постоялый двор, а он в нашу пересел.

Полозья саней снова заскрипели по рыхлому снегу, а я закрыла глаза и стала мысленно про себя молить Хранимую Дестиэль, чтобы успокоила погоду и помогла доехать до родных. Там меня ждут, там праздник. Очень хотелось побывать на свадьбе сестры. Под такие мысли и просьбы прикемарила, закутавшись поплотнее в плащ.

Когда повозка остановилась, я встрепенулась и стала оглядываться. Пассажиры стали выходить, значит, приехали. Незапланированный пассажир вышел первым и остановился с возницей. Они о чем-то договаривались. Я не вслушивалась, лишь отметила, что мужчина высокий и на нем темно-фиолетовый плащ с лисьим мехом по вороту. А когда пола плаща отлетела в сторону, то заметила высокие кожаные черные сапоги с пряжками. «По моде оделся в дорогу» — буркнула сама себе под нос.

Сама же поспешила к родителям. Они замершие и озябшие стояли и переминались с ноги на ногу.

— Доченька! — крикнула мама довольная.

— А я говорил! — торжествующе воскликнул отец, — Раз письмо прислала, значит, приедет!

Меня уже сжимали по очереди мои самые близкие родственники и целовали сквозь теплый платок, которым закутала свое лицо, перед тем, как вылезти из повозки. Отец подхватил мою котомку, мы обнялись с мамой и направились к дому. Тут недалеко, всего две улицы в сторону.

Еще не было поздно, но вечер упал темным покрывалом на город. Заметенные улицы стали еще уже, и редкие прохожие едва расходились. О том, чтобы проехать на телеге или повозке, даже разговора не было. Вокруг было темно, холодно, порывистый ветер трепал одежду. И только белый снег в сугробах слегка давал рассеянный отсвет, хотя бы можно было понять, куда идти.

В дом мы ввалились шумные, довольные и очень веселые. Я была рада, что наконец-то вернулась домой и у меня каникулы. О последнем экзамене старалась не думать. Родители тоже соскучились и не знали чем меня еще потчевать. Сестра вышла строгая, с сознанием того, что завтра будет уже замужней дамой, а не какой-то там девчонкой. Но всей ее чопорности хватило ненадолго. Я повисла на ее шее и верещала радостная о том, как я по ней соскучилась.

Горячий ужин уже ждал на столе. Мы вчетвером сели за стол и начались расспросы, рассказы. Я старательно обходила тему экзаменов. Но зато с любопытством расспрашивала Лану о ее женихе.