Читаем Академия Апокалипсис (СИ) онлайн бесплатно

Unreal — Миледи

Не различить, где явь, где бред: любви кровавое вино!

И страсть, и похоть, тьма и свет, и снова грязь, и снова дно…

Массивные и высокие ворота из черного металла открылись сами собой и беззвучно, обнажив громаднейший двор.

Она застыла на месте, словно невысокая, очень хрупкая статуя. Длинные светло-золотые, как лунные лучи, волосы выбивались из-под темно-серого капюшона длинного плаща.

Карета стояла неподалеку, кучер чуть приподнялся на козлах, с тревогой следя за спиной этой хрупкой девочки. Во время долгой дороги он уже успел проникнуться к ней щемяще-отцовскими чувствами. Она напомнила ему дочь… Погибшую от клыков оборотня.

У этой же прелестной девчушки шансов выжить было еще меньше.

А ведь родители, отправляя детей в самую привилегированную магическую академию «Апокалипсис», считали, что даруют им шикарную возможность обрести самую лучшую в этом мире профессию мага. И долгую жизнь.

— Мисс, — невысокий плотный мужчина, по уши закутанный в теплый плащ, быстро откашлялся. — Может, все-таки вернетесь домой? — почти умоляюще попросил он. Ему было все равно — пусть считает его неотесанным чурбаном.

Ему так хотелось ее спасти! Эту хрупкую, невероятно красивую почти девочку в дорогой одежде и с небольшим саквояжем в руке, где явно хранились волшебные ингредиенты для зелий, семейный талисман, хрустальный шар и другие колдовские предметы. Типичный набор для юной волшебницы.

Она повернулась к нему, неожиданно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Он навсегда запомнил эти широко распахнутые глаза цвета дождевых туч, пронзаемых молниями.

— Эльфийская кровь, надо же! — шептал кучер, когда направлял экипаж по дороге назад, в небольшое селение.

Он очень спешил: ночь, хотя и безлунная, но все же… Нечисть всегда нападает неожиданно… Уж он-то это знал!

— Может она и выживет. Мне бы этого очень хотелось, — вслух забормотал он, ежась от холода и со страхом взглядывать в извилистую дорогу под лошадиными подковами.

Хотя привычная дорога домой была достаточно опасной, мужчина мог думать только о НЕЙ. Он не мог сказать, что его больше всего ошеломило: ее невероятная красота или же трогательная беззащитность? А еще почти детская наивность во взгляде. Глупая ребячливость! Наивность беззаботной бабочки, летящей на огонь свечи. И сгорающей?

Огромный заснеженный двор показался ей ледяным и пустынным. Алона нерешительно огляделась по сторонам.

Кто-то ведь должен проводить ее в академию магии, показать коридоры, башни, ее комнату в конце-то концов?

«И почему я приехала ночью? Все у меня не как у людей… Потому что я наполовину не человек».

Эта мысль неожиданно успокоила ее. Все-таки зрение у нее острее, чем у обычных людей. Да и внешность… Правда, в подобном месте это должно скорее пугать. Приносить неудобства.

Академия, где она будет заключена на пять лет. Почти как в монастыре. И где томятся такие же заключенные. Бешеные, злые. Умеющие колдовать.

Девушке вдруг стало очень страшно. Она ощутила, как тело под теплой одеждой бьет дрожь.

— Новенькая?

Вполне невинный вопрос заставил ее вздрогнуть.

— Да, — она огляделась и увидела высокого и худощавого мужчину в черном плаще, лицо которого скрывал капюшон.

Из складок плаща он выудил длинный свиток:

— Имя?

— Алона Миллой.

Мужчина удовлетворенно кивнул, когда нашел ее в списке.

— Что, поезд завалило снегом? Почему опоздала? Все нормальные студенты приехали еще днем или даже утром.

— Дорогу замело. К тому же — случился обвал… Пока его расчистили…

— Достаточно глупых оправданий, — послышался сухой, неприятный голос. Мужчина резким жестом откинул капюшон. Показалась худощавое лицо с донельзя презрительным выражением. Громадные черные глаза и такие же черные волосы. — Следуй за мной.

Она покорно поплелась, не удержавшись от рассматривания незнакомца. Каждая его черта не была идеальной и, тем более, красивой. Разве что глаза… Глубокие, злые… Но облик в целом почему-то завораживал, как картина гениального художника, пусть даже авангардиста.

Академия нависла громадой черного замка. Высокие стены из черного камня, придавливающая сознание громада донжона, бесчисленные башенки, узкие готические окна, синее стекло в некоторых окнах, серебряные шары на острых верхушках башен, отражающие малейшие свет.

Странное сочетание, очень странное. По крайней мере, ей так показалось.

— Эта башня какая-то уж слишком мрачная, — попыталась завязать вежливую, но пустую беседу девушка. Не получилось.

Мужчина криво улыбнулся. Странно, но даже эта исковерканная пародия на улыбку придавала ему волнующее очарование.

«Не в родстве ли он с инкубами? — внезапно подумалось ей. — Уж слишком странно он на меня действует!»

— О, это действительно мрачная башня, — ответил он ей, остановившись.

Они оба стояли и смотрели на темные окна небольшой башенки, украшенной почему-то громадным серебристым крестом, а не серебряным шаром. В остальных башнях, в том числе и в донжоне, горел свет, отчего на душе становилось тепло и уютно. Как-то спокойнее.

— В ней убили одного юношу. Ему было восемнадцать, как и тебе. Только начинал жить… Неудачное начало получилось, тебе так не кажется? — сардонически заметил он, блестя глазами.

Черные тоннели его глаз бесцеремонно осмотрели ее всю, и ей вдруг показалось, что она — полностью голая.

«Ну, точно, суккуб!»

— Как… Как его убили? — дрогнувшим голосом уточнила она, не в силах отвести взор от черных, слепых окон башни, и давая себе слово, что никогда туда не войдет!

"Даже если там будет библиотека, и меня пошлют за учебниками!".

— Его смерть можно даже назвать случайной, — голос рассказчика обрел тягучую задумчивость. — С ним просто хотели… поиграть. Поразвлечься. Старшеклассники. Так иногда бывает. Они хотели попугать его тем, что собираются изнасиловать и убить. Но когда они — их было трое — затащили его в эту башню… То произошло то, что они задумали, как шутку. Наверное, слишком много выпили, гормоны разыгрались, или же стадный инстинкт, заставляющий хищников загонять добычу в дикой природе.

— То есть? — девушка похолодела, внезапно ощутив все минус двадцать градусов мороза.

— Его изнасиловали… И убили. Теперь он — призрак, и живет там, — мужчина указал острым подбородком на башню. — Зато и от него есть польза: он следит, чтобы никто никого не насиловал и не убивал. Но он же не может быть во всех местах одновременно.

Странная, хищная улыбка будто разрезала тонкогубый рот.

— Идем скорее внутрь, ты замерзла. А я ужасно хочу спать. Завтра ведь подъем в шесть утра. Мы всегда встаем в шесть. С первыми, так сказать, петухами. Несмотря на то, что у нас их нет. Завтрак — в семь. Уроки — в восемь. Понятно? Или записать на отдельном листике? — явно издевался он.

— Запомнила, — ответила Алона. — А как вас зовут?

— Седерик Мэлрой, — с раздражением ответил он, ускоряя шаг. Ей пришлось почти бежать, подпрыгивая, скользя подошвами сапог по льдистой корке на уложенной каменными плитами дорожке. — И если ты думаешь, что твое дружелюбие тебя спасет или поможет — то лучше сразу распрощайся с наивными младенческими иллюзиями!

— Вы хотите сказать, что меня здесь убьют? — ирония, которую она хотела добавить в свой голос, благополучно улетучилась. Остался страх.

Она вновь ощутила себя голой… И беззащитной.

Мужчина резко обернулся, уставившись прямо ей в глаза:

— Я этого не говорил!

Вздох облегчение сорвался с ее губ.

Его тонкие губы снова искривились, складываясь в какую-то противоестественную ухмылку.

— Но тебя могут убить. По крайней мере, попытки будут. Как учитель защиты от Темных существ — я это знаю совершенно точно. За смелый вопрос я тебя награжу: выберу для тебя хорошую соседку, которая сможет доходчиво пояснить, что к чему, чего надо бояться, и где можно спокойно ходить, не рискуя быть убитой или изуродованной. Да, тебе повезло с соседкой. Точнее, со мной. Но я тоже потребую награды… Если ты не возражаешь. Не люблю делать добро. Особенно — просто так.

— Я согласна, — тихо прошептала Алона, инстинктивно чувствуя — в этом вопросе эльфы редко ошибаются — что он действительно ей помог. Что его слова — не попытка обмана.

— Тогда пошли, — его подлая ухмылка ясно демонстрировала, что он задумал какую-то гадость. Осталось только дождаться обещанных неприятностей или предугадать их.

Они вошли, открыв мощные деревянные двери с ручками в виде змей, кусающих собственный хвост. Уроборос, символ преображения элементов для получения философского камня.

"Ну, или это просто змея, кусающая хвост", — подумалось Алоне.

В коридоре их поджидала пара старшекурсников. На груди каждого она отметила бляху черного цвета с серебряной полосой — фирменный знак Академии "Апокалипсис". Парень и девушка с одинаково жестоким и неприступным выражением лиц и совершенно холодными глазами уставились на них.

Их волшебные палочки мгновенно нацелились на вошедших. Концы палочек сияли: у девушки — алым, у парня — зеленым.

— А, это вы, господин учитель, — заметила девушка, первой опуская палочку. Парень тоже опустил свое «орудие труда», но с крайней неохотой.

— Салют дежурным! — хмыкнул Седерик Мэлрой. — Ну что, случилось что-то ужасное во время моего отсутствия? Дан, Альмара, вы что-то видели? Стали свидетелями каких-нибудь преступлений?

— Да вроде как ничего особенного не случилось. Вы ничего не пропустили, — задумалась Альмара, девушка с очень длинными русыми волосами и пронзительно-зелеными глазами, одетая в черную форму: юбка до колен, тонкий свитер, поверх которого пиджак с бляхой на стороне сердца. — Правда, Рон отловил одну новенькую… И теперь показывает ей свою спальню. Кошмар, как она визжала! — Девушка закатила глаза в притворном ужасе.

— Еще бы! — заметил Дан, тряхнув белой челкой. Он был блондином блеклого типа, но с очень тонкими и правильными чертами. Ему даже шла чрезмерная худощавость, придавая изысканность. Алоне он почему-то напомнил мертвый цветок. — Стратегические размеры Рона заставят орать любую девушку.

— Кроме суккубы! — подтвердила Альмара. — Вмешиваться мы не стали — вы же знаете, что такое Рон, когда он невменяемый. А особенно — когда кого-то трахает.

Алона похолодела, но постаралась сдержать невольную дрожь ужаса. Она уже поняла, что проявлять слабость здесь чревато.

Взгляды парочки без зазрения совести ощупали новенькую со всех сторон и ракурсов. У нее возникло жуткое ощущение, что она — умертвленная курица, которую ощипывают, чтобы затем разделать и приготовить из нее суп.

Седерик, взяв Алону за руку, потащил к широкой лестнице, украшенной черно-серебряным ковром и серебристыми ковродержателями.

— А я-то думала, что дежурные следят за порядком, — заметила Алона, когда они оказались на втором этаже главного корпуса.

— Да, следят. Чтобы наш замок не атаковали вампиры, оборотни и демоны, — широко улыбнулся Седерик. — Остальное не входит в круг их обязанностей.

— Но… Я ведь так поняла, что этот Рон в данный момент насилует какую-то девушку? Которой наверняка лет восемнадцать! И она еще слишком неопытная волшебница, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление!

Равнодушное пожатие плечами:

— Меня это уж точно не касается. К тому же Рон — не убийца. Вот что-то, а убийства мы пересекаем на корню. Не хватало еще, чтобы вся Академия опустела! Тогда мы лишимся работы. К тому же Рон — полувампир. С ним опасно связываться… И очень хлопотно. А я себя люблю — мне себя жалко! А вот и твоя комната, — резко переменил он тему.

Черная дверь на фоне темно-серого камня стен казалась пастью затаившегося чудовища. Она освещалась небольшим светящимся шаром.

Седерик выудил из кармана связку ключей и отпер слегка заедающий замок.

— Главное — не разбуди Эльвиру. Она со сна и прибить может, — «обрадовал» ее учитель.

Из полутемного коридора они вошли в комнату, слабо освящаемую медленно плывущим в воздухе шариком. Зеленовато-желтый свет напоминал отблеск луны.

— Вот твоя кровать, — еле слышно шепнул учитель. — А вот твоя соседка, — он ткнул пальцем в спящую на другой кровати девушку. Впрочем, разглядеть ее у Алоны пока не получилось — та спала на боку, закутавшись одеялом по самые уши. Разглядеть удалось разве что длинные черные волосы. Учитель осторожно, почти на цыпочках, вышел.

Алона осталась наедине со спящей.

Девушка очень тихо и осторожно зашла в комнату, убедилась, что ее багаж телепортировали к кровати, достала все мыльно-рыльные принадлежности, и все необходимое, прокралась в ванную, ощущая себя ассасином на полставке, где сняла одежду и тщательно вымылась. Затем, натянув на себя ночнушку, вернулась и легла на пустую кровать со свежим бельем.

Пробуждение наступило часа через два — и было не особенно приятным.

Светящийся шар оказался чуть ли не над ее головой.

А на ее теле, прижав коленями, восседала черноволосая незнакомка. Разглядев невероятно белую, немного фосфоресцирующую в полутьме кожу, высокие, острые ушки и черные глаза с алыми искрами в радужках — Алона похолодела. Соседка оказалась темной эльфийкой! А все темные эльфы безоговорочно ненавидят светлых. Эта аксиома не требовала доказательств.

— Я же просила никого ко мне не подселять! — злым, рокочущим от ярости голосом проговорила эльфийка.

Она нагнулась, опершись о ее плечи ладонями. Затем захватила небольшую грудь в плен обеими руками. Стиснула, грубо сжала. — Может, засунуть в тебя пару пальцев? — ядовито заметила девушка. — Как ты думаешь, тебе это понравиться, светлая? — глумливо продолжала девушка. Ее черные глаза светились яростью и бешенством.

— Вряд ли, так как я еще девственница, — честно ответила девушка, хотя ее била дрожь. — Меня зовут Алона, а тебя?

Вопрос застал эльфийку врасплох. Она даже оторвала руки от ее груди.

— Эльвира, — неохотно выдавила та. — Я — темный эльф, если ты не заметила.

Русоволосая девушка пожала плечами.

— Ну и что? Мы же сейчас не в Сребнолесье, и не выясняем, где должны проходить границы между нашими землями. Здесь мы можем сохранять нейтралитет. К тому же, насколько я знаю, ни светлые, ни темные эльфы просто так не убивают друг друга. И всегда объединяются против общего врага… Людей, например.

Она выжидающе уставилась на эльфийку, определяя, подействовал ли ее аргумент.

Эльвира фыркнула, но все-таки слезла с нее, расположившись рядом на кровати, что ужасно нервировало Алону.

Дикое выражение абсолютно безумных черных глаз, хранивших в себе Вечность и Смерть, пугало до дрожи. Они казались ей глазами куклы, лича, но отнюдь не живого существа. Пусть даже темной эльфийки.

Они были такими яркими, но казались настолько мертвыми.