Читаем Аина из замка (СИ) онлайн бесплатно

1

Айна родилась в замке. Верней, на скотном дворе при замке Берг.

Не самое худшее место в мире, если вдуматься... даром что вонь и грязь, зато сытно и спокойно.

Замок был старый и надежный: его дальнюю стену возвели над крутым скальным обрывом, уходящим к лесу, а другие окружал глубокий ров. Вот только уже много лет обитателям маленькой крепости в северном захолустье не приходилось думать о защите – времена пришли мирные и спокойные. Ров обмелел и зарос тиной, с верхушки главной башни никто не высматривал врагов, а на воротах для приличия стоял один лишь стражник. Да и тот чаще подремывал на солнце, не зная, чем себя занять.

Айна любила подниматься на стену, к которой лепились постройки Грязного двора. Там, стоя между старыми зубцами, она чувствовала себя такой свободной... Казалось, еще миг – и небо стремительно рванется к ней, подхватит и унесет вдаль от земли. Ветер лохматил ее темно-русые волосы, наполнял сердце легкостью, и можно было представить, будто на самом деле она – вовсе не дочка скотницы, маленькая невзрачная Айна-щепка, Айна-вонючка с вечно серыми от пыли, спутанными вихрами, пятнами на одежде и занозами на ладонях... На стене ей казалось, что она – хозяйка замка. Сильная, уверенная в себе, дерзкая и красивая...

– Айна, дрянь такая, где тебя демоны носят?!

Голос матери донесся с Грязного двора и вернул на землю быстрей, чем камень прилетает из рогатки. В одно мгновение Айна оттолкнулась от края стены и подбитой птицей спорхнула вниз, на внутренний каменный переход под зубцами. Она съежилась за выступом кухонной крыши, откуда ее было не разглядеть, и с тоской попыталась вспомнить, что не доделала с утра. Все обычные дела были справлены, как полагается – не понятно, чего матери вздумалось искать ее сейчас.

Айна знала, что после таких воплей по-доброму ее не встретят, и потому не особенно спешила на зов. Минутой раньше, минутой позже... Какая разница? Она запрокинула голову и снова посмотрела на небо. Оно было таким пронзительно синим, каким бывает только в начале лета, и белоснежные облака плыли по нему, будто огромные комки бесценной заморской пряжи. Айна видела такую однажды. «Точно волосы короля», – сказала тогда тетка Сана и еще что-то начала брехать про монарший облик, но Айна не особо слушала. Запомнила только, что прапрабабкой короля была, вроде как, настоящая небесная посланница. Но кто же в такое верит?

– Айна! Найду – все патлы повыдергаю! Ну-ка быстро спускайся, поганка!

Скотница отлично знала, где искать свою негодную дочь. Айна вздохнула и встала. Ну и ладно. Все равно сидеть на камнях стены еще холодно, не то что в разгар лета.

Оплеуха ей досталась крепкая. Мать от души приложила тугой мокрой тряпкой по затылку и велела немедля идти на кухню – там кто-то из работников перевернул ведро с молоком, и надо было по-быстрому убрать.

Потирая голову, Айна направилась к кухне, а мать шла за ней следом и без конца костерила то работника, то дуру-помощницу, которая поставила ведро посредь прохода, то саму Айну, мол, не дозовешься ее вовремя.

– Вот Диша и убирала бы, раз не доглядела, – пробурчала Айна, но тихо, так, чтобы мать не услышала. В гневе скотница была горяча на расправу, и к дочери она снисхождения не имела. Скорей уж наоборот.

Убедившись, что «негодная поганка» взялась за тряпку, главная хранительница скотины ушла к коровнику, глянуть на телку, что родилась прошлой ночью. Айна проводила ее недобрым взглядом из-под косо постриженной челки и плюнула себе под ноги.

Она ненавидела скотный двор.

И мать иногда тоже.

По вечерам, накрывшись с головой одеялом, Айна предавалась мечтам о том, как однажды удерет из замка и будет жить без вечной работы по хозяйству и упреков. Одной в городе, конечно, трудно, да и кому там нужна тощая девчонка, едва разменявшая двенадцатую зиму? Разве что в блудный дом возьмут (упаси боги!). А, вот, если уйти с бродячими артистами... Она ведь сильная, хоть и выглядит «как недоносок», если верить словам матери. И ловкая. Никто из замковых детей не мог догнать и схватить ее, когда они играли в догонялки на стене... Айна залезала выше всех, цепляясь за самые крошечные трещины и выступы. Жаль, что после смерти Оги, эту забаву они оставили: сын конюха упал и разбился по-глупому, но взрослые наложили на игру строгий запрет.

По хитроватому и грубому Оги Айна вовсе не грустила, хоть и жалела его отца: конюшонок не был ей близким другом. Хороших друзей у нее вообще не имелось. Ну... кроме Рина. Пока тот не уехал.

Когда Рин научил ее читать, остальные дети из зависти прозвали Айну чернильной тряпкой и все реже стали звать в свои игры. Да она и сама к тому моменту не больно-то хотела разделять из забавы – бить голубей из рогатки, плевать в коз, меряться, кто сильней разозлит Кривого Дуба... Чем старше Айна становилась, тем больше ей нравилось тихо сидеть вдали от всех, глядя на небо, собирать цветы и ягоды в лесу или читать украдкой, если случалось самое чудесное, и Рин приносил ей настоящую книгу. Вот только год от года ей все реже выпадала возможность «бездельничать»: мать считала своим долгом поручить «этой блажной витунье» побольше дел – чтоб неповадно было жить в глупых грезах. При этом большой ласки от родительницы Айна не видала, а потому была убеждена, что скотница Мира считает ее самым бесполезным человеком в замке. С раннего детства она все время слышала о своей никчемности, да о том, что лучше бы вместо нее родился еще один парень. Как будто в семье Миры было мало парней... Вон их сколько, четверо – один другого выше. И сильней... Когда Айна была маленькой, они часто катали ее на плечах, не замечая птичьего веса.

А потом, один за другим, ушли в город, да нанялись в стражу. Им там хорошо платили.

Сыновей мать любила, а дочь терпела. По малолетству Айна этого не понимала, думала, что все у них, как у других, обычно. Просто мама уж очень строга и вспыльчива. Да только все равно ведь любит. Но пару месяцев назад Айна подслушала разговор, который разом все изменил.

«И чего ты, ма, так ее гоняешь, а? – спросил тогда Фед, самый старший из братьев, приехавший из города на пару ночей. – Ну, она ведь хорошая девчонка. Умная, добрая... работает хорошо. Вырастет – еще порадуешься на старости лет».

«А то ты не знаешь...», -– стоя за дверью их домишка, Айна не видела лица матери, только руки, устало теребившие шесть.

«Ну знаю... – обронил Фед. – Так и что? Она ж не виноватая».

«А я и не виню, сынок... Только всякий раз как на нее смотрю – рожу эту гнусную вижу. Ай, да тебе не понять! Ты сам, небось, такой же!»

Мать бросила пряжу и вышла из дома, не заметив Айну, замершую под дверью.

Тогда она все и поняла.

Поняла, почему не похожа на братьев. Почему мать так странно смотрит на нее порой. И почему другие бабы в замке иногда шушукаются о чем-то и вдруг затихают, если видят дочку скотницы.

Айна не была дурой. Знала, откуда берутся нежеланные дети.

Именно в тот день она решила уйти. Вот, только дождаться бы подходящего случая... В замок почему-то давно не заезжали никакие бродячие музыканты и артисты. Поговаривали, господин граф изрядно поплохел здоровьем и уже ничему не радовался. Правда это или нет, Айна не знала, да и не шибко ее волновали проблемы хозяина. Но вот без музыкантов и прочих акробатов было скучно... Она любила, когда эти дорожные люди заполняли своим скарбом замковый двор и давали представления не только в главной зале, но и на кухне для простолюдинов.

После того, как молоко было старательно вытерто с каменного пола просторной замковой кухни (сколько же добра пропало!), а тряпка прополоскана и вывешена на специальную жердь, Айна с грустью посмотрела на крепостную стену. Вновь подниматься туда она уже не хотела – все равно скоро обед, а значит, надо помогать тетке Сане сначала накрыть на стол, а потом все собрать. И упаси боги не явиться в срок.

2

Ночью шел дождь. Сильный. Лупил в крошечные мутные оконца каменной пристройки под стеной, в которой, подобно остальным работникам, жили Айна и ее мать. И в небе гремело так, что на скотном дворе орала то одна животина, то другая.

Айна слушала грозу и думала про новорожденную телочку, как ей, наверное, страшно сейчас. А еще о том, что гораздо страшнее, если вот так грохочет не над крышей крепкого дома, а над повозкой посреди степи. Сама она никогда не выбиралась из замка дальше ближайшего города, но ведь если идти к бродячим артистам, то, значит, жить почти под открытым небом...

Она ежилась под своим старым шерстяным одеялом и пыталась понять, что ей страшней – ночная гроза без надежного крова или та жизнь, которая ждет ее в стенах замка. Айна знала – еще года два– три и мать сыщет ей жениха из местных, чтобы все, как у людей. И чтобы избавиться наконец от нежеланной уродины. Кто это будет? Толстый Руса, братец Кривого Дуба? Или прыщавый Заяц? А может, мать и вовсе захочет отправить ее подальше от замка и найдет женишка из деревенских. Скорее всего. На что ей нелюбимая дочь под боком? Уж лучше заслать туда, где глаза видеть не будут...

Мать крепко спала сбоку, на их широкой общей кровати и тихо постанывала сквозь сон. Наверное, ей снилось что-то тревожное.

Айна таращилась в темноту и искала в себе решимость.

Если бродячие артисты не придут этим летом или по осени, придется самой выбираться из замка. Делать это зимой глупо, значит, надо будет ждать следующей весны... Ужасно долго. Зато за это время Айна успеет научиться чему-нибудь, что поможет ей выжить за пределами замка. Чему-то, что никак не связано с козами, тряпками и работой по хозяйству (этим уж точно никого не удивишь).

«Что я умею?» – спрашивала она себя. – «Петь? Ну, тетка Сана и то лучше воет. Рассказывать сказки? Фу, глупость. Кому такое интересно... Высоко залезать? А толку-то?..»

Чем больше Айна думала, тем сильней на нее нападала тоска. Никто ее не возьмет, неумеху нескладную. Разве что кибитки оттирать от дорожной грязи да жирные котлы после еды драить.

«А и пусть, – решила она. – Пусть тряпки и котлы. Все лучше, чем затрещины да жених из деревни. Зато я никогда не выйду замуж. И детей рожать не буду!»

В то утро она проснулась счастливей, чем обычно. И свежий запах земли после дождя показался ей особенно прекрасным. И даже мать не ругалась совсем, а внезапно разрешила уйти до обеда куда захочется. От такого подарка Айна опешила настолько, что едва не уронила умывальный кувшин с водой. В последний момент перехватила.

Она прихватила с собой ломоть хлеба, чтобы перекусить на ходу, и быстро покинула замок.

Идти до леса – всего ничего: только сбежать под гору и нырнуть в зеленую густую прохладу. Можно даже не торопиться. Но Айна все равно пустилась бегом по пустой дороге, на которой влажно поблескивали лужи после ночного дождя. Она бежала босиком, не боясь промочить ноги. Старые штаны Айна подвернула почти до колен, чтобы брызги не уляпали их еще больше обычного. Вообще-то Айна мечтала о красивых платьях, но в такие минуты была рада, что носит те наряды, из которых давным-давно выросли ее братья. В штанах и бегать удобней, и лазить везде, и драться, если уж приспичит.

У самой кромки леса она остановилась, переводя дыхание, и оглянулась на замок, возвышавшийся над холмом. Айна подумала, что едва ли ощутит хоть каплю грусти в тот день, когда навсегда покинет родные края.

В лесу она первым делом пошла к своей любимой дикой яблоне у ручья. Это было старое, узловатое и очень крепкое дерево. Яблоки на нем рождались не самые вкусные, зато оно отлично подходило для отдыха. Айна добралась до самой удобной и широкой развилки и уселась там, точно в гнезде. Нагретая солнцем ветка удобно подпирала спину, и Айне казалось, будто огромная шершавая ладонь бережно поднимает ее к солнцу.

Это было хорошее место. Одно из самых лучших, что она знала.

Когда-то, много лет назад, дерево показал ей Риндон, хозяйский сын. Ох, как же давно были эти времена... Тогда Рин еще играл с замковыми детьми и тайком проводил их туда, где им быть не положено. Айна хорошо запомнила высокие своды главной залы и гулкие коридоры верхних этажей, куда после ни разу не попадала. И дерево это запомнила навсегда. Ночью наощупь нашла бы.

Рин уехал, когда Айне было десять. А ему самому исполнилось четырнадцать. Уехал вместе со старшей сестрой в Золотую Гавань, чтобы там искать счастья при дворе короля.

Айна ему этого так и не простила.

Она просидела в ветвях яблони довольно долго. Успела съесть хлем, рассмотреть узоры на листьях, пересчитать завязи будущих яблок, уронить в траву ленту для волос... Спускаться за ней не хотелось – хотелось слиться с деревом и слушать, как бежит зеленый сок по невидимым жилам под темной корой.

Но в конце концов Айна все же соскользнула вниз, подобрала ленту и пошла к ручью, чтобы утолить жажду. А после еще немного посидела на берегу, слушая, как журчит вода. Находиться в лесу было гораздо приятней, чем на скотном дворе. Вместо привычной вонищи со всех сторон ее обволакивали запахи трав, нагретых солнцем, и Айна невольно ощущала саму себя частью леса, частью всего живого мира.

В стенах замка это чувство покидало ее очень быстро.

По солнцу Айна видела, что уже пора возвращаться. Она перешла ручей вброд, наслаждаясь обжигающим прикосновением холодной воды, и двинулась в сторону дороги. Сорвала на ходу листья полыни и растерла их в ладони, как когда-то учила мама. Теперь руки еще долго будут хранить запах леса.

Она сразу же, издалека почувствовала, что в замке что-то случилось. Что-то изменилось. Айна поняла это по тому, как утратил прозрачность воздух над дорогой, ведущей к большому тракту. По звукам и запахам, доносившимся из-за стены.

Когда она подошла к воротам, которые уже много лет стояли распахнутыми, то увидела, что на внутреннем дворе стоит незнакомый богатый экипаж.

Кто-то приехал в замок Берг.

3

Айна быстро прошла по старому мосту над заросшим рвом, скользнула через ворота и спряталась в тени пустующего деревянного навеса для стражи. Оттуда она с замирающим сердцем смотрела на карету, запряженную четверкой породистых лошадей. Животные выглядели уставшими, они с нетерпением ждали, когда конюхи освободят их от сбруй и отведут в стойла. Самих путешественников видно не было: очевидно, они уже скрылись в господской части замка.

Скрываясь в тени крепостной стены, Айна быстро обежала парадный двор и через арку нырнула на ту сторону крепости, где размещались хозяйственные постройки и Грязный двор. Там она первым делом подкатила к тетке Сане.

– Кто это, – спросила она как бы между прочим, напустив на лицо скуку, – приехал?

Тетка покосилась на нее с усмешкой, ни на миг не веря в это равнодушие.

– Так хозяйские дети. Леди Алиния и милорд Риндон собственной персоной.