<p>Уильям Гибсон</p><p>Агриппа (книга мертвых)</p>1Я колебалсяпрежде чем отпустить тетиву лука,который связывает эту книгу.Черная книга:АЛЬБОМЫООО «Агриппа»заказ дополнительных блоковписьмом и по телефонуАльбом для фотографий из потемневшего от времениплотного черного картона.Кольца, которыми он скреплен,Разрушались временеми сухим воздухом в чемоданеКак шнуровка женского сапога времен первой мировойЕго стальные кольца ржавели на воздухеПока не уподобились сигаретному пеплу.Под обложкой он написал что-то мягкимкарандашомТеперь потеряннымПотом его имяУ.Ф. Гибсон мл.и что-то, запятая,1924Тогда он приклеивал свои фотографииИ делал под ними надписиБелым меловым карандашом«Дедушкина лесопилка, Авг. 1919»Лачуга с плоской крышейна фоне горной гряды.На переднем плане валяются сучья и куски коры.Должно быть, он чувствовал запах опилок в тот август.И ещё приятный, пряный запахЭлектрической пилыДесятилетиями грызущей дерево.На следующей — спаниель Моко«Моко 1919»Сидит на маленькой скамейке или столикеПод деревом на заднем двореЕго шесть блестит.Траву надо подстричь.За деревомИ присущей кодаку зернистостьюВидна изнанка летнего быта Уилинга,Западная Вирджиния.Кто-то забыл снаружи деревянную стремянку.«Тетя Фран и (клякса)»Хотя он неизвестен, но это джентльменУ него ремень с пряжкой,Значок масонской ложи,Патентованный механический карандаш,Авторучка.И цветы за его спиной,Они растут прямо в вертикальной беленойбетонной канализационной трубе.У отца было лошадь по имени Дикси.«Форд на Дикси 1917»Потник с одной вышитой звездой,Вельветовые галифе,Ковбойское седлои шляпа.Он гордый и счастливый,как и любой пацан на его месте.«Артур и Форд на рыбной ловле 1919»Снято взрослым(видно твердую руку,держащую полевой цветок,на их широких соломенных шляпахлежат тени от изгороди)стоящим напротив них,на другом берегу пруда,посреди стрекоз и грязи.Кодак держитФорд старший?И «Мама Июль 1919»прогуливается вдоль прудав белых городских туфлях.У неё за спиной сумочка.Тем временем Артур или Форд, из-за шляпы не видно — кто именно,подходит к туристическому авто с тентом.«Бабушка и миссис Грэхэм у рыбного садка 1919»Мама и Миссис Г. сидят на изящной бетонной арке.«Артур на Дикси», кажется 1919,он ему несколько неуютно.Позади него на крыше, видимой из-за амбара,можно различить загадочную надпись:Х.В.Г.М.[?].«Дедушкина мельница 1919», мой дед наиболее величественен рядом с штабелембракованных досок,которые с такой же вероятностью могут бытькакими-то поздними руинами иНа нем ситцевая рубаха с закатаннымидо локтей, но не более, рукавами,она полосатая с белым подворотничком,пришитом к воротнику.За ним куча древесных опилок 30 футов в высоту(Как ей хочется рухнуть внизи как она пахнет после дождя).2Механизм: вороненая сталь с клеймом,С накидкой из кожзаменителя, кусочки самшитаЛинзаПередернутый затворНавсегдаРазделяет то и это.В спальнях с высоким потолком, теперьсвободных и нежилых,в глубине ящиков фанерных бюро, полученных в приданое,в непроглядной, холодной тьме покоробившаяся память,фотокарточки убитых во второй мировой,я сам их обнаружилв мансарде однажды летом,под самым ценным для мальчишки сокровищем —потускневшими, но боевыми патронами,частицами настоящей войны,и ещёмеханизмкак таковой.Посиневшие следы от пуль —это искусственный процесс, не похожий на обычную коррозию, но там, под всем редким и необычным, патина,которую никто не снимал много лет,пока я не взял егои рассматривая, очарованный, уронил его вниз по некрашенойлестнице, в прихожую, где, я клянусь,я никогда не слышал первый выстрел.Пуля, одетая в медь, вынутаяиз картонной коробки от душевой кабиныМортонс Солт, она осталась целой,сохранилась слабая игра света на выступахи впадинах, так много спокойной энергии,она сосредоточена в моей руке.Ружье лежит на пыльном ковре.Возвращаюсь, в благоговейном страхе, аккуратно поднимаю его.Второй выстрел, также неожиданный,оставляет метку на перилах из твердой древесины и привноситстранный, но приятный запах временив пыльном луче света.Абсолютно одинокв соседстве с механизмомЭто похоже на первый поцелуй.3«Ледяное ущелье в Уилинге 1917»Вдалеке виден железный мостЗа ним — город.Отели, где сутенеры обделывают свои делишкина обочине потерянного мира.Но передний план в фокусе,заповедник неоготического стиля,эти усадьбы заняли все доступные места.«Пароход на реке Огайо»,его дым черный и грязный,он очень старый,на берегу за нимстоят заводы.«Наш дом в Уитервиле сент. 1921»
Они приехали из Уилинга и мой отец одет в свою городскую одежду. Главная улица грунтовая и электрический уличный фонарь мечется в вышине, высвечивая опадающую пыль, он подвешен на проводе, из-за чего он и раскачивается при сильном ветре, создавая эту игру теней.
Оштукатуренный, что тут не принято, дом, он давящий и непривлекательный.
Мой дед, продававший комплектующие подрядчикам, был сторонником современных материалов, он использовал их с энтузиазмом коммивояжера. В 1921 году он заменил часть кирпичей в фасадной стене дома широкой гладкой плитой из бетона, украсив это улучшение затейливой надписью «В.Ф. Гибсон 1921». Он свято верил в бетон и фанеру.
Семьдесят лет спустя его роспись остается, а плита шатается и отвратительно сочетается с замшелыми брусками приятно неровного кирпича, помнящего ещё железные сапоги конницы северян.
«Бабушка янв. 1922» вышла, чтобы подмести бетонный пол шваброй. Её ботинки застегиваются кнопками, требующих специальных инструментов.
Опять ледяное ущелье, Огайо 1917. Механизм закрывается.
Рваная вырезка предлагает купить Де Сото Файрдом 1957 года, четырехдверный седан с АКПП, обогревателем, гидроусилителем руля и тормозной системы и новыми всесезонными шинами премиум класса. Первый собственник. $1595.
4 
