Читаем Abyssus abyssum invocat (СИ) онлайн бесплатно
Abyssus abyssum invocat
Из утерянного труда "Падение Республики":
VII. Назначение проконсула Гнея Марция первым полководцем в борьбе с Великим Мором сулило скорое окончание бедствия, поразившего Республику. Впервые за долгое время люди, видевшие, как встают из могил мертвые, и как живые превращаются в чудовищ, пробудились от ужаса и были готовы на все ради победы.
Десятки крупных побед не только очистили половину охваченных бедствием провинций, но и вернули Столицу Республики, казалось, потерянную навсегда.
VIII. Консул Марк Антоний, друг и соперник Гнея Марция, не был воодушевлен победами и предпочитал осторожность любому удобному случаю в любой битве. Но в очищении южных провинций, где Мор свирепствовал десять лет, им пришлось объединить силы, дабы справиться с несколькими необъятными стадами мертвецов.
IX. Битва у Белой реки не была величайшим из сражений во времена Мора, но стала переломным моментом, решившим судьбу Республики. Смерть Гнея Марция лишила Марка Антония всех соперников, и во всей Республике не осталось ни одной влиятельной фигуры, что пожелала бы отстоять Старый Порядок.
X. Много слухов и домыслов ходит о битве у Белой реки. Летописцы Республики и Империи спорят о том, действительно ли Марк Антоний предал Гнея Марция, или же не поспел на помощь. Плутарх и Деций не исключили действий третьей стороны, однако есть сомнения, что кто-нибудь мог позволить подобную глупость в то время.
Но все сходятся в одном: Гней Марций был разбит, и тем самым закончилось последнее кровавое испытание умирающей Республики.
X. Тактика разделения огромного стада чудовищ заключалась в стремительных маневрах конницы. Отряды по нескольку десятков всадников своим видом привлекали внимание чудовищ, у которых отсутствовал человеческий разум, после чего уводили всех, кого удастся, в сторону, чаще всего, к нескольким когортам пехоты, вооруженных топорами и молотами, пока от стада не останется и упоминания.
Единственно верная и успешная тактика требовала колоссальной численности легионов, и обескровленная Республика едва могла предоставить столько воинов.
XI. Тем расточительнее и безумнее выглядит затея Гнея Марция разрезать стадо на десять частей и разобраться со всеми одновременно. Повлияло ли на его приказы расположение Белой Реки, одинокой горы и леса вокруг, стало загадкой для потомков, что тщетно искали точное место, где произошла памятная битва. Неизвестно, что послужило причиной поражения, известно лишь, что за считанные минуты фатальная ошибка проконсула превратила вытоптанное плато в последнее пристанище для сотен республиканцев, оставив выживших один на один с толпой омерзительных тварей, бывших когда-то людьми.
Жадно поглотив легата в первых рядах с его свитой, огромная масса изуродованной плоти неумолимо подступала во тьме ночи, возрастая в численности с каждым павшим воином Республики.
XII. На другой стороне плато трибун Кассий Ульпус не собирался проигрывать в так называемой им "извращенной гражданской войне". Собрав у реки остатки разрозненных когорт, он намеревался превратить трясущихся паникеров обратно в мужчин. Без потерянного в бою трибунского шлема Кассий при свете факелов смотрелся не так грозно, но его громогласный голос всегда выворачивал душу наизнанку.
- ...и у вас есть выбор! Сражаться и умереть достойно! Или же я снесу голову каждому из вас, когда вы превратитесь в безмозглых чудовищ! И кто убьет нашего павшего легата, того осыплют золотом!
Завершив долгую речь столь примитивным ходом, трибун добился своего - боевые кличи прокатились через весь строй. Жаждущие крови воины пробудились, осталось лишь принять отчаянные меры, пока медлительная толпа не прижала остатки легионов к реке.
XIII. Пока уцелевшие центурионы формировали пехоту в длинную шеренгу, а осадные орудия все еще переправляли с другого берега, Кассий без промедления отправил последних элитных конников в самоубийственный бросок к одинокой скале, позади толпы чудовищ.
Замысел удался. Больше половины отвлеклось на всадников, что пронеслись с факелами по обеим сторонам стада. В отличие от Гнея, Кассий Ульпус планировал разрезать стадо на две части и изничтожить каждую из них поодиночке с помощью пехоты.
XIV. Летописец и историк Деций описывал следующее: "Вымотанные воины сменяли друг друга на первой линии так часто, как могли. Руки каждого дрожали, напряженные мускулы отказывались подчиняться. Пот, грязь и кровь спрятали от глаз все человеческое. Чувства притупились, став бесполезным придатком. Отвратительные лица тварей слились в одно целое. Отчаяние незаметной дымкой окутывало разум..."
После изучения Великого Мора нет никого, кто мог посчитать страдания великих мужей в битве у Белой реки преувеличением, свойственным эпохе.
Несмотря на все усилия Кассия Ульпуса, число убитых росло с каждой минутой. Всадники либо дезертировали, либо погибли. Треть пехотинцев пала еще при истреблении первой половины стада. Отступать было поздно, и солдаты понимали это не хуже Кассия.
Наступая с факелами, республиканцы перестроились в огненный полумесяц, окружая второе стадо. Плотный строй не позволял врагам пробиться, топоры со свистом снимали головы, а тяжелые молоты разбивали черепа с противным хрустом. Огненные стрелы, почти не причинявшие вреда их плоти, но поджигавшие лохмотья, давно закончились, и лучникам пришлось присоединиться к обычным пехотинцам.
Летописец и историк Деций: "- К скале! Жмите их к скале! - Кассий молил Богов, чтобы фланги устояли, иначе все пропало. "
Бойцы с огромными щитами на первой линии уперли щиты в землю. По короткому боевому кличу охрипших центурионов пехота с трудом теснила толпу, шаг за шагом. Однако, людей не хватало, взявшиеся за топоры лучники с трудом могли исправить положение. Каждый прорыв стоил множества жизней. Солдаты на месте убивали своих раненых или выталкивали их из строя прямо в объятия пожирателей плоти безо всякой жалости.
XV. Летописец и историк Деций: " - Сюда! Он ранен! - солдат в коротком красном плаще указал затупившимся топором на одного из раненых с прокушенной шеей.
Тот с трудом пережил нападение двух чудовищ внутри прорванного строя. Он пытался возразить, но был безжалостно заколот прямо в затылок. Еще двоих обезоружили и перекинули через солдат первой линии за щиты. В то время как Кассий двигался за строем вместе со скудным резервом, его солдаты обезглавливали и сжигали каждое попавшееся на пути тело, не разбираясь, есть ли среди них раненые или просто упавшие без сил..."
Отчаянно время требовало отчаянных мер. Годы Великого Мора научили народ Республики отдавать все, и жизнь каждого теперь казалась не такой уж большой ценой.
Среди народа росло и крепло желание сильного правителя во главе Республики. Однако, на самом деле народ желал падения Республики и установления Империи. Великий Мор превратился из испытания стойкости духа в основу для заложения новых принципов.
XVI. Стоило поредевшему строю зажать толпу у скалы, как воины воспрянули духом. Выигранного времени оказалось достаточно, чтобы закончить переправу тяжелых онагров с другого берега. Вспомогательные войска валились с ног, Кассий Ульпус не мог ждать.
Летописец и историк Деций: "- Да защитят нас Боги... Огонь! - Кассий не имел права тянуть время, и дал команду, стоило онаграм подойти на требуемое расстояние.
Однако, сигнал получил только один из онагров. Подожженный снаряд обрушился на врагов у правого фланга. Следующий снаряд лег правее, и в этот раз пламя охватило солдат. В агонии люди бросались на друзей и врагов. Но строй чудом устоял, несмотря на то, что дезертиры подняли панику. О
Огненный дождь не прекращался до самого последнего снаряда.".
XVII. Консул Марк Антоний прибыл лишь ранним утром, когда бой уже стих, и обнаружил горстку выживших, что сжигали тела. По словам разведчика, выжило около сотни солдат, однако ни один враг не ушел.
Поле боя едва можно было разглядеть сквозь дым от костров. От запаха горящей плоти кружилась голова. Сенаторы из свиты Марка Антония в белых туниках падали без чувств, пока сам консул стойко держался в своей церемониальной броне, шагая по пеплу, покрывшему все плато.
XVIII. Летописец и историк Деций: "Глаза его покраснели от дыма, кашель раздирал легкие, но никто не мог заподозрить постаревшего не по годам консула в слабости. Его усталый взгляд цеплялся за каждую мелочь. Он видел, как никто не отделял мертвых от раненых чудовищами, каждого ждала одна судьба. Здоровых же проверяли еще тщательнее. Сам Кассий первым скинул тяжелую броню, подавая пример остальным. Однако, узнав о прибытии консула, поспешил после досмотра привести себя в надобный вид перед консулом.
- Меня покусала собака! Собака! - в отчаянии кричал нечастный солдат, закрывая рукой грязную рану, которую пытался спрятать под слоем грязи. Но никто не собирался ждать, чтобы убедиться в правдивости этой мольбы.
Марк Антоний остановился в центре царства смерти и крови, бесстрастно наблюдая за казнью, отметив, что Кассий не мог принести лучшего жертвоприношения Богам Войны.
- Без лишних слов, - подняв ладонь, консул остановил трибуна, что попытался рассыпаться лестными словами.
- Консул... - тот почтительно склонил голову и, без сомнения, ожидал награды за свое усердие. - Легат Гней Марций Руфус... погиб! Я принял командование остатками легионов! Мы...
- Я не хочу слышать про ваши... подвиги, - в голосе консула открыто читалось презрение, и Кассий до конца жизни так и не смог понять, почему.
- Все чудовища истреблены. У пещеры, что в глубине скалы, стоят мои люди, никто не пройдет! - за отличием от своих солдат, Кассий не напоминал тень самого себя, чем еще больше гневил Марка Антония, переживавшего потерю трех легионов во главе с Гнеем Марцием."
Пещеры были первым источником Мора. Еретики, поклоняющиеся Богам Смерти, помогли разнести чуму по всей Республике, и после их уничтожения приказ каждого из полководцев заключался в поиске пещер, откуда ни один муж не вернулся живым.
XIX. Кассий Ульпас мог получить титул легата из рук самого консула, однако у него хватило глупости или наглости перечить единственному из оставшихся могущественных полководцев Республики.
Марк Антоний приказ завалить пещеру и скрыть место, где произошла Битва у Белой реки. Кассий Ульпас не хотел расставаться со следами своего триумфа и считал, что способен вычистить пещеры. Тем самым подающий надежды военачальник подписал себе приговор. Остаток жизни он провел в степях на западной границе Империи, несмотря на то, что выполнил приказ.
XX. Марка Антония любят и ненавидят на протяжении веков. Однако, он был одним из немногих, кто понимал истинную цену Великого Мора. Война с чудовищами и людей друг с другом почти уничтожила Республику, лишь сила и мужество каждого помогли выстоять.
Марк Антоний спрашивал себя, зная, как был одинок в своих думах: "Что же будет дальше, когда Республики не станет, и появятся новые государства? Потом, когда кто-нибудь начнет копать там, где не следует?"
Марк Антоний искал ответы, несмотря на то, что вскоре чума исчезла. Его Империя, основанная в I веке, Веке Возрождения - это не детище безудержных амбиций. Его Империя - это попытка защитить нас всех.
C. Однако, когда двадцать три кинжала оборвали жизнь последнего консула и первого императора Марка Антония, не осталось сомнений, что людские пороки подобны Моровым пещерам. Можно спрятать или сдержать, невозможно уничтожить.
- Луций Эмилий, летописец Империи IV века, Века Плодородия.
Часть 1
XIII век. Век Праведности
Земли Орсини
Каждый простолюдин знал: Орсини самые скупые из южан. Никто больше не пытался выдавать богатые жилы за оскудевшие рудники, желая сохранить их на черный день или для будущих спекуляций. И это не просто глупые слухи - слишком уж ревностно охранялись заколоченные пещеры.
Как и многие соседи, Вентури не раз покушались на спрятанные богатства. Но, сегодня Рафаэль, один из внуков принца клана Вентури, хотел превзойти всех и доказать, что далеко не такой никчемный, как считали родственники.
С его рождения минуло семнадцать лет, но никто так и не смог сделать из хрупокй тростинки сносного воина Глупость же была вечным спутником Рафаэля, так плотно угнездившаяся в большой чернявой голове, что он не мог даже толком освоить письмо.
Жан Старший, глава клана, никак не мог найти для внука ни подходящего занятия, ни достойную семьи невесту, отец которой согласился бы породниться с Вентури через такого зятя.
Без сомнения, идея ограбить злосчастный рудник на границе принадлежала не Рафаэлю, в чем тот не признался бы никому, в том числе своим преданным слугам. Два забитых простолюдина были неразлучны с господином с его раннего детства, продолжая любить, несмотря на унижения и побои.
Рафаэль все же в глубине души чувствовал к ним жалость, хотел измениться, обещал это сделать каждое утро. Но, как и все прочие начинания, все впустую, поэтому слуги так и не смогли узнать истинной сути своего хозяина, что был не в силах возвыситься над кем-нибудь еще.
- Мы почти пришли, - М осторожно шел вперед, разгоняя вечерние сумерки факелом.
