Читаем А ты боялась (СИ) онлайн бесплатно

– Мама, я не могу идти на свидание, хоть вслепую, хоть растопырив все глаза! Понимаешь? Да, сопли, чихаю, температура…. Да, уже целый день, хорошо хоть новогодние праздники, даже на корпоратив не пошла. Как почему? Ну опять… Ну горло болит! Апчхи! Да, я не буду выходить на балкон и смотреть на катькины окна. Обещаю! Все окна закрыты. Да… Я тоже тебя люблю, мам! Щас, посмотрю поздравление президента и лягу спать… угу! Да, я помню, что твоя красавица! Все, пока.

Я выключила сотовый и устало опустилась на диван. Да, как же, не буду смотреть на катькины окна и не выйду на холодный балкон. Пару минут я тупо пялилась в стену, не замечая ничего. Полгода назад я лишилась и мужа и лучшей подруги. Что тут скажешь… Бывает. Тяжелее всего то, что мы живем в одном доме. Балконы у нас на внутреннем углу дома сходятся краями, только я живу на третьем этаже, а Катька на четвертом. Летом болтали раньше, высунувшись в застекленные окна, а теперь вот это.

Тяжело вздохнув, поискав глазами шаль, я набросила ее на исхудалые плечи и, надев тапки, по привычке оставленные у балконной двери с прошлого раза, вышла в зимний холод, пристраиваясь на угол, чтобы окна были видны по косой. Сейчас зимой мало от этого толку, но ежевечерний выход на балкон вошел в привычку: чуть приоткрывать створку и смотреть в окна теперь уже соперницы, вслушиваться, словно напоминая себе о предательстве двух дорогих людей. Постояв так минут пять, я вернулась в тепло, вспомнив, что так и не выпила жаропонижающего, слыша разрывающийся на все квартиру свисток чайника. Поздравлений Президента ждать и смотреть не хотелось, оливье у меня не было, я легла прямо так, в домашнем трико и толстовке, на кровать, забывшись тяжелым сном, под убаюкивающее урчание Мурзика.

Разбудил шорох. Мурзик впускал в одежду когти, будя и беспокоясь. Прислушавшись, я разобрала тонкий скрип открывающейся балконной двери в соседней комнате. С ужасом вспомнила, что окно не закрыто, и меня тут же сковал страх. В доме чужой человек. Может вор или наркоман, а я совсем одна, с температурой и без сил.

В квартире повисла тишина, и, не помня себя, я плавно встала, сбрасывая Мурзика на пол, руки машинально взяли с полки вазу с толстыми стенками, холодящими пальцы. Прижала ее к себе. Я прислонилась к бетонной стене, оказавшейся неприлично ледяной, борясь с шумным дыханием и свербением глубоко в носу. Захотелось чихнуть. Непреодолимо. Сильно. Почти нестерпимо. На последнем издыхании я разинула рот и, когда незнакомец переступил порог комнаты, чихнула от души ему в самое ухо и обрушила на голову вазу.

Незнакомец пошатнулся, ухватился инстинктивно за дверной косяк.

Нужно было срочно добавить. С перепугу схватила первое, что попалось.

Задние лапы Мурзика.

Замахнулась под возмущенное шипение взлетающего кота и в кромешной тьме зашторенной комнаты нанесла по врагу мощный удар. Когти вонзились в лицо человека, кот завизжал, взвыл, изворачиваясь, руки сами выпустили его, мужчина рухнул на пол квартиры.

Снова воцарилась тишина.

Отдышавшись, я протянула трясущуюся руку в сторону и включила свет. Н-да, отличное завершение года.

На полу лежал молодой мужчина. В черных носках, джинсах, в пиджаке на голое тело. Светлые волосы аккуратно и коротко подстрижены, лицо нормальное не считая кровоточащих царапин на коже. Ну, прямо ангел.

Пару секунд я все еще ошарашенно на него пялилась, затем, схватив стул, перешагнула через лежащего и, подняв за плечи, заволокла на стул, усаживая. Метнувшись в коридор, нашла в шкафу бельевую веревку и связала незнакомца не хуже профессионального мастера шибари, полагая, что с ангелами только так и следует поступать.

После этого тяжело оперлась на косяк, не в силах пошевельнуться, чувствуя липкий пот, струйками текущий по ослабшей спине. Осталось только позвонить брату, пусть забирает «гостя» в ментовку и гордится: у нас в семье все воинственные. Я так и не смогла до него дозвониться, догадываясь, что Мишка элементарно выключил сотовый, чтобы его не вызвали на дежурство. Смирившись, пошла в ванную умыться.

Бледная, от черных волос черты лица, и так слишком заостренные худобой, смотрелись еще более острыми, и на фоне этой остроты рот казался алым, губы больше, чем обычно, а глаза, обычно темно-карие, посветлели, слегка зеленея вокруг зрачков. «Вылитая ведьма», подумала я, равнодушно отворачиваясь от зеркала.

***

Когда я вышла из ванной, чужак уже открыл глаза, приходя в себя, жмурясь и одновременно понимая, что обездвижен. Связан он крепко. Сгруппировавшись, он напрягал мышцы, но руки и ноги надежно фиксировались веревкой и стулом. Не считая шишки на голове и странного жжения на лице, его тело, да и он в целом, были в порядке.

– Очухались?– спросила я, наблюдая его тщетные потуги и не без гордости осматривая дело рук своих.

Глаза ярко-голубые, прозрачные, а у наркоманов и алкашей они мутные. И взгляд у него цепкий, проницательный. Я никогда не оказывалась в такой ситуации. Никогда не привязывала человека к стулу. Не вела беседы под бой курантов и шумные тосты, несущиеся сквозь новогодние мелодии из соседских квартир. Было в этом что-то нереальное. Или это температура так искажала ее.

– Зачем вы связали меня? – голос низкий, чистый, с нотками баса, ну никак он не тянул на бомжа.

– Зачем вы влезли в мою квартиру? – спросила я, не приближаясь к нему, решив еще минут пять понаблюдать за попытками освободиться. У меня ваз дома еще три штуки, а голова у него всего одна.

– Вы не поверите, – закачал он головой. – Это просто невероятная история.

– Я вся внимание, – сдерживать нотки ехидства и превосходства не было желания.

– Я педиатр. Слушайте, как вас зовут?

– Аня.

– А меня Алексей.

– Угу, – покачала я головой, полагая, что фраза «Приятно познакомиться» или «Как здорово, что мы встретились, а давайте встречать Новый год» неуместна.

– Я приехал по вызову. Но у вас не дом, а лабиринт, все три очереди имеют подъезды с разных сторон. В общем, я перепутал квартиру и пришел не в ту.

– Однозначно перепутали и даже дверью ошиблись, – я прямо-таки состряпала сочувствующее выражение лица. – Вы, наверное, не в курсе, но врачи не ходят к больным через окна.

– Выслушайте меня, – он рассердился, зыркнул глазами.

Театрально вздохнув, я оперлась на косяк, так как сил стоять было маловато.

– Мне открыла девушка. Я не обратил внимания, во что она одета. Спросила, по вызову ли я. Я ответил, что да. И она тут же кинулась меня целовать.

Он замолчал, вероятно, вспоминания.

– И? – подтолкнула я, не имея желания стоять тут полночи. – Во что она была одета?

Он посмотрел на меня как-то недовольно, удрученно.

– В костюм медсестры.

Я засмеялась. До нас донеслось душераздирающее пение соседей «О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына…»

– И вы ответили на ее поцелуй?

– Да, вы не понимаете. У меня сегодня день рождения. Я подумал, что розыгрыш.

– М-м-м, тайные мечты, – широко улыбнулась я, конечно, мне стало любопытно, кто у нас в доме такой игривый. – А в какую квартиру вы зашли?

– Сто шестнадцать.

– Сто шестнадцать?

– Да, – он кивнул. – Мы уже почти… и тут пришел ее муж.

Пару секунд мне казалось, что я ослышалась, хотелось сказать «Какая досада!», но затем захохотала. Во все больное горло. Запрокинув голову, осев на пол, так и оставшись там сидеть, только ноги скрестила для удобства.

– Вы серьезно? – спросила я, отсмеявшись. – А дальше вы как приличный любовник – через форточку? А что, в сугроб и до машинки никак?

Он окинул меня холодным, полным высокомерия, взглядом, словно я, нерадивая, должна пасть ниц. Надо же, оскорбленное самолюбие. Ну правда, когда связан и пахнет разборками с законом – не до милости.

– Аня, вы мне не верите?

Похоже, до него начало доходить, что не верю ни единому его слову. Кто признается, что он вор? Зачем Катьке изменять Сашке, они вместе живут всего полгода. Да еще и с кем – с мальчиком по вызову. Я по-новому осмотрела пленного. Парень явно захаживал в качалку и держал себя в форме, и лицом хорош, чисто выбрит, и даже розоватые пятна непонятного происхождения имелись вокруг красивых твердых губ, с легкой ямочкой на подбородке. Неа, не тянул он на детского врача, а на вороватого альфонса вполне.

– Ну, допустим. Почему вы оказались здесь?

– Было открыто окно, я подумал, так проще. Вы мне верите? – он так внимательно смотрел на меня, не отрываясь, что захотелось отвернуться.

– Послушайте, я знаю людей, живущих в той квартире. Вы лжете, – не отводя взгляд, сообщила я с превосходством человека, выводящего вруна на чистую воду, чувствуя, как самой жутко хочется воды.

Он шумно вздохнул и на секунду прикрыл глаза.

– Я уронил портфель, вы можете проверить, он лежит в снегу под вашим балконом, – сообщил он. – За углом стоит карета скорой помощи.

– Да-а-а?! А где же ваш медбрат или, – я хихикнула. – Медсестричка?

Делать мне нечего, как с температурой по сугробам скакать.

Он сердился, квадратные челюсти сжались, заиграли желваки, а губы сузились в жесткую линию. Он вперился в меня рассерженным взглядом.

– Я не лгу!!!

Я скептически поджала губы, кивнула с лицом знатока, понимающего, что ради свободы человек способен придумать любую историю. Любую. Эта хороша тем, что мне очень хотелось в нее верить. Как здорово было бы доказать Сашке, что Катька шлюха (в отличие от меня, верной ему). Показать, на кого он меня променял. Я даже представила, как звоню ему и прошу сейчас же зайти ко мне, а потом этот славно связанный парень с красивыми глазами цвета неба разоблачает изменщицу.

– Я врач.

– Угу, – закивала я, – а я балерина!

– Правда? – он смерил меня с головы до ног. За последнее время я так отощала, что вполне бы сошла.

– Нет, – возразила я, беря на руки вышедшего из укрытия Мурзика, требующего срочных поглаживаний и доброй порции угощения.

– Так это вы меня котом так?!

Я погладила своего защитника, и тот заурчал в моих горячих руках, словно маленький моторчик. Только Мурзик меня не бросал. Жаль, что у этого гада не было ботинок, а то б я попросила Мурзика нассать в них.

– А кто вы?

– У меня ветклиника и магазин, – Мурзик окончательно простил меня и уютно расположился в ногах. – Я ветеринар.

– Слушайте, милая девушка, я знаю, что Новый год, вы болеете, но я говорю вам правду.

– А я вам не верю, – возразила я, борясь с приступом очередного чиха, и смачно чихнула в кота. Ну вот кто еще позволит делать такое с собой?

Я посмотрела на насупившегося парня, а затем встала и, приблизившись, залезла в карманы его пиджака. Улов был. Красная корочка, рассказывающая, что передо мной Дмитрий Степанцов, мастер клуба БДСМ «Золотая перчатка».

– Это не мое, – словно читая мысли, сообщил он.

– Так тебя зовут Дмитрий, и ты все-таки не вор, – обрадовалась я находке, как неслыханному сокровищу. Вот он мой подарок от Дедушки Мороза. Я посмотрела парню в глаза с выражением победы на лице, очевидно говорящим «Ты попал! Справедливость торжествует!».

– Хм, мастер клуба БДСМ, – продолжила я, предвкушая разоблачение шлюхи, и по-приятельски начала скабрезничать: – И часто вам, мастерам, через форточки приходиться лазать, а?

Парень закатил глаза и промолчал, он ведь не знал, что он и есть мой подарок. Ну, бывает же в жизни такое. Но все-таки нужно было проверить, а вдруг он не мастер.

– Я когда одевался, мне его дали второпях. Это не мой пиджак. Я поднялся в халате.

Пока он что-то говорил, я вспомнила, как однажды читала статью о том, как отличить настоящего мастера по БДСМ от ненастоящего. Там было что-то о выдержке и хладнокровии. Как же это проверить? Насколько я помнила, обычно мужчины связывают женщин, а не на оборот. Я же видела «Пятьдесят оттенков серого». Что ж проверим.

– Что, нравится мучить людей? И вот видишь – судьба, теперь ты сам саб, мой личный.

Слова и болезненный всполох в моих глазах ему не понравились, он замолчал, уставившись на меня. Я не стала тянуть, размахнулась и от души, со всего маха залепила лихую пощечину, больше похожую на затрещину, так что в ладони начало неистово пульсировать. Блин, как же больно.

Его голова от удара слегка дернулась, и ярость, смешанная с бешенством, взвились в глазах, делая их темными, как море. Не дожидаясь реакции, я врезала второй раз, для надежности, по другой щеке, веревка напряглась, и глаза парня стали совсем опасными.

– Прекратите меня бить! Я врач! И меня зовут Алексей! – прорычал он сквозь сжатые зубы, стиснув ладони в кулаки, задыхаясь.

Я не выдержала и чихнула.

– И прекратите на меня чихать!

Да я и не собиралась. Реакции были более яркими, чем полагалось мастеру БДСМ.

– Да это всего лишь пара пощечин. Скажите, вы часто бываете в той квартире? Как вам хозяйка в постели? Она послушная рабыня?

Он зло сузил глаза, оценивая и несомненно размышляя, что бы мне такое сказать.

– Да ничего так. Не чета вам. Целуется на уровне и трахается неплохо.

Вероятно, он все прочел в моем взгляде, потому что улыбнулся и продолжил.

– Похоже, вам она не нравится. Хотите что-нибудь знать из ее сексуального арсенала? Какая у нее дырка?

– Заткнитесь, – буркнула я, пожалев, что спросила, резко выходя из коридора в зал, схватив шаль и выскочив на морозный балкон.

И вовремя, там наверху у них тоже не закрыли окно. Жаркий у нас дом, часто проветриваем.

– Да, иди, я догоню тебя, – слышался голос Катьки. – Только зайду к Аньке минут через 15-20, подарок занесу. Да, лучше без тебя.

Мне хотелось унизить ее, обыграть, растерзать на мелкие куски. А что может быть лучше, чем воспользоваться услугами этого мастера и поблагодарить ее потом за сюрприз?! А Сашке показать, что я востребованная любовница. Я заскочила домой и бросилась к моему пленному.

– Слушайте, Дмитрий, я знаю, что это звучит неожиданно, – зажестикулировала я, словно держала в руках невидимый мяч, поворачивая его, то с той, то с другой стороны. – Но мы можем друг другу помочь, в обмен я не стану заявлять на вас в полицию. Идет?

– Я вас слушаю, – произнес он ровно, кажется, смирившись со своей участью.

– У меня есть костюм, как раз для сексуальных игр. Сделайте вид, что мы играем, – я умоляюще заглянула ему в глаза. Что я ваша любовница, а вы мой раб. Умоляю!

– Вы развяжете меня? – спросил он с надеждой.

Я опомнилась.

– Нееет. Только утром, когда брат приедет. Я вас боюсь.

Лицо мужчины стало жестким, взгляд холодным, казалось, он способен укусить меня.

– Я хочу в туалет. Прямо сейчас, – заявил он, глядя в глаза.

– Вы потерпеть до утра не можете? – поинтересовалась я, надеясь на утвердительный ответ, лихорадочно обдумывая, как его уговорить.

– Нет, – сообщил он безапелляционно.

– Плохо, – подумала я вслух, понимая, что до утра еще уйма времени. – Сейчас принесу банку.

Он засмеялся.

– Нет, – покачал головой.

– Вы издеваетесь? – взмолилась я, не видя иного выхода, как предложить ему, ну может быть, бутылку.

– Только туалет.

– У меня туалет маленький, вы со стулом туда не влезете.

– Аня, развяжи меня. Даю слово, я ничего тебе не сделаю.