Читаем А маму позвать? (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

- Девочка, позови свою маму, скажи ей, что рабочий день уже начался и я хочу увидеть отчеты. И пусть кофе сделает. Черный без сахара.

Новый босс прошел в свой кабинет, закрыл дверь, а что оставалось делать Миле? За какой мамой ей бежать? Да и бежать далеко, аж в соседний регион. Девушка пожала плечами, потом сложила в папку необходимые документы, заварила кофе, папку подмышку, подносик с чашкой кофе в руку, постучала в дверь босса и получив разрешение, решительно открыла ее, четким шагом дошла до стола, хлопнула папкой перед носом босса и звякнула чашкой об стол.

- Я же сказал — позови маму, - мельком глянул на Милу этот новый злобный монстро-шеф.

Виолетта Иванова

Глава 2

Виолетта Иванова

А маму позвать?

- Девочка, позови свою маму, скажи ей, что рабочий день уже начался и я хочу увидеть отчеты. И пусть кофе сделает. Черный без сахара.

Новый босс прошел в свой кабинет, закрыл дверь, а что оставалось делать Миле? За какой мамой ей бежать? Да и бежать далеко, аж в соседний регион. Девушка пожала плечами, потом сложила в папку необходимые документы, заварила кофе, папку подмышку, подносик с чашкой кофе в руку, постучала в дверь босса и получив разрешение, решительно открыла ее, четким шагом дошла до стола, хлопнула папкой перед носом босса и звякнула чашкой об стол.

- Я же сказал — позови маму, - мельком глянул на Милу этот новый злобный монстро-шеф.

- Не могу, - девушка развела руками. - Вернее могу, но придется ее долго ждать.

- Это еще почему? Рабочий день уже начался.

- Вот и я об этом. Мама уже на работе. Ей придется отпрашиваться, потом нестись на вокзал, покупать билет, ехать четыре часа, чтобы явиться пред Вами.

- В смысле? - наконец босс поднял на Мила взгляд, оторвавшись от документов.

- В прямом…

Она еще что-то хотела сказать, но в это время открылась дверь и вошел старый шеф.

- Доброе утро! Андрей Евгеньевич, я смотрю ты уже познакомился с нашей Милашкой? - спросил Генрих Викторович.

- Милашкой? - мужчина с Генриха Викторович перевел взгляд на девушку.

- Милашкой, - с улыбкой кивнул мужчина. - Моя самая лучшая и верная помощница. Вот из-за нее и не хотел уходить на пенсию. Не будет рядом такой умнички, а я уже привык к ней.

- Помощница? Рядом? - все еще не понимал этот Твердолоб Евгеньевич.

- Андрюша, ты что, не выспался сегодня? - Генрих Викторович смотрел на своего преемника и заодно племянника с улыбкой. - Мила Веселова — твой личный помощник. Я о ней тебе говорил.

Новый босс откинулся на спинку сиденья с удивлением разглядывая девушку. А она разглядывала его с таким же интересом ничуть не смущаясь.

***

Она уже давно привыкла, что все ее принимают за школьницу. Даже не за студентку, а за школьницу, учащуюся так в классе седьмом-восьмом. Она пыталась одеваться в красивые платья, краситься, но в этом случае сразу становилось похожей на стареющую лилипутку из цирка. Поэтому плюнула на все и носила то, к чему привыкла — офисную блузу и темные брюки. Обычная прическа — волосы назад в хвост, чтобы не мешали. Разве она виновата, что два ее брата забрали себе рост и мышцы. Вымахали лбы по 190 см, а она 155, маленькая, тонкая, словно балерина из шкатулки. Ну не виновата она, не виновата, что пошла в свою бабку по отцовской линии, которую до самой смерти принимали за подростка. В школе ей повезло, класс попался дружный. Да и пару оплеух, полученных от старших братьев сделали свое дело, над ней никто не смеялся. В институте тоже без помощи братьев не обошлось, что дало возможность закончить его спокойно и на красный диплом. Но иногда чрезмерная их опека удручала, заставляла кричать, рычать и ругаться. Однако эти два лба только посмеивались над ней со словами: «Ну как же мы тебя отпустим из-под нашей опеки. Тебя же сразу в детский сад выпускную группу за руку отведут, даже не смотря на твое активное сопротивление, и даже если ты без ошибок скажешь «синхрофазотрон». Мила психовала, нервничала, ругалась пока не пришло спасение в лице друга отца — Генриха Викторовича, который приехал к старому другу в гости и за столом стал жаловаться, что долго не может найти себе помощницу. И тут Мила поняла, что вот оно — ее спасение.

- Генрих Викторович, а возьмите меня в помощники. Я справлюсь!

- Милочка, у тебя совершенно не будет свободного времени, будешь сидеть в заданиях по уши и уползать домой после одиннадцати, а то и вообще ночевать в кабинете, чтобы успеть подготовить документы.

- Я справлюсь! Слово даю, Вы не пожалеете, что возьмете меня. Родители посопротивлялись, мама поплакала, отец поупирался, братья похмыкали, но в итоге было принято решение, что двадцать три года самое время попробовать жить самостоятельно.

- Доченька, - плакала мама, поглаживая Милу по голове, - ты там смотри осторожнее.

- Мам, ну я же уже взрослая, да и Генрих Викторович меня в обиду не даст.

Вот так оказалась Мила в Большом городе в самой офигительной фирме у Генриха Викторовича, куда подпасть было практически невозможно. За три года они сдружились с боссом, который относился к ней как к родной дочери, вызывая тем самым вопросы и зависть у остальных сотрудников. Родители помогли купить ей небольшую квартиру недалеко от офиса. От машины Мила отказалась, она категорически боялась садиться за руль. Еще свежи были воспоминания, когда инспектор ГИБДД спрашивал у отца, почему ребенок не в специальном кресле. А этому ребенку было уже двадцать лет.

Несмотря на свой микроскопический рост и миниатюрность, Мила смогла поставить себя в этом клубке очень добрых змеюк, не обращала внимания не шепотки и завистливые взгляды.

В свои двадцать пять, которые она отмечала у себя дома в компании Генриха Викторовича и его жены теть Тани, а также нагрянувших родственников из-за чего в квартире не осталось свободного места, она по-прежнему выглядела школьницей. Не хватало только белого фартука и косичек.

- Точно говорят — маленькая собачка до смерти щенок! - ржали над ней братья. - Мы думали, хоть здесь подрастешь и веса наберешь. А ты как была Милкой-малявкой, так и осталась.

- Конечно, если вы все себе забрали, мне ничего не досталось из физического. Зато мама мне мозги приберегла. За вас обоих, - огрызалась девушка. Такие перепалки для них стали обычными.

- Игорь, я так понимаю, что эта малявка нас тупыми качками обозвала? - смеялся Иван, закидывая сестру себе на плечо и отвешивая шлепок по заднице.

- А давай ее опять на шкаф посадим, - предложил Игорь.

- А ну поставь меня на место, - била кулачками девушка брата по спине.

- Ты еще маме пожалуйся, - снова в один голос ржали братья.

***

Генрих Викторович еще бы долго руководил созданной им с нуля фирмой, но его любимая жена поставила ему ультиматум — бросить все к черту и уехать в теплые края, пока инсульт или инфаркт не накрыл его с головой.

- Генрих, у тебя уже было два прединсультных, третьего ты не перенесешь, а я хочу еще пожить с любимым мужем лет десять. Выбирай — или я вдова или…

- Танюша, я на такое пойти не могу. Ни за что не оставлю любимую вдовой.

- Значит договорились. Ищешь себе замену и едем в Испанию. Наш домик там уже который год пустует.

- У меня на примете есть человек, думаю ты тоже одобришь, - на вопросительно поднятую бровь жены, улыбнулся. - Это твой любимый племянник — Андрюшенька.

- Андрей? - глаза Татьяны открылись от удивления.

- А что? Молодой, энергичный, тему знает, в бизнесе не первый год.

- Он же нашу Милашу обидит.

- Это вопрос — кто кого, - усмехнулся Генрих. - Может, она из него наконец-то человека сделает. А то прям какой-то человек ледяная гора.

- Тревожно мне, - вздохнула Татьяна.

- Ну любимая, выбирай — Андрюша твой любимый или остаюсь работать до третьего инсульта.

- Андрюша, - со вздохом ответила женщина. - Мне его меньше жалко, чем тебя. Он молодой, ему полезно.

- И будет ему условие — не увольнять Милашу ни при каких обстоятельствах.

- Совсем ты Андрюшину психику не бережешь, - улыбнулась Татьяна. - Но ему будет полезно.

***

- Значит, личная помощница, - мужчина тяжело вздохнул, возвращаясь в реальность.

- Да. Спасибо, Мила. Мы пока тут с Андреем Евгеньевичем поговорим, а ты пока сделай мне кофе и подготовь ему презентацию за последние пять лет.

Девушка улыбнулась и вышла.

- Дядь Генрих, ну какая нафиг помощница?

- Что ни на есть самая лучшая. Тебе такой больше нигде не найти.

- Но она же ребенок!

- Этому ребенку двадцать пять, красный диплом менеджмента, три года работы. Ты мне потом еще спасибо скажешь.

- Бл….

- И да, мое условие — Милу не трогать, не увольнять. Пусть даже война начнется, она должна остаться на этом месте.

- Это еще почему?

- На ней половина всей твоей работы держаться будет. Да и твою тушку будет от акул-охотниц за тобой отгонять будет.

Андрей снова откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и мысленно застонал. Он представлял в своей приемной и личной помощницей девушку своей мечты — длинноногую блондинку с голубыми глазами, с которой можно будет с пользой провести обеденный перерыв без всяких обязательств. А тут это, мать ее, школьница без бантиков. У него в Италии были такие красотки в помощницах, что сам себе завидовал.

- И не думай брать еще секретаря или помощницу. Вижу по твоему лицу, что ты хотел это сделать. Запомни, только хуже сделаешь себе и фирме. И я передумаю на пенсию уходить, вернусь, тебя выгоню. Будешь в отделении «Почты России» посылки принимать от скандальных бабулек.

- Понял, - Андрей заскрипел зубами.

- Ну раз понял, давай принимай фирму. Сейчас Мила принесет все самое необходимое.

- Кстати, а где твой кофе, который она должна была сделать?

- А она знает, что я кофе не пью, врач запретил. Кстати, проверь почту, она уже должна скинуть презентацию.

- Откуда ты знаешь?

- Я Милу знаю. У нее уже давно все готово. Только благодаря ей я смог везти этот груз на себе последние три года. И порядок она навела такой, что все работает, как часы. Поэтому и не вздумай брать кого-то еще. Просто потом будешь дольше ликвидировать последствия неумелой «помощи» твоих новых помощников и секретарей.

- Понял, - тяжело выдохнул Андрей, открывая корпоративную почту. И правда, в его ящике висело уведомление о входящем файле.

***

Нда-а-а-а, знакомство с новым боссом прошло так себе. Мила улыбалась, прекрасно представляя, как он сейчас скрипит зубами и представляет, как выгонит ее из приемной и возьмет безмозглую блондинистую куклу. Хотя они до этого дня ни разу не видели друг друга, но Мила словно чувствовала его. Все без исключения начальники хотят себе такую куклу в приемную для красоты и пользы тела, в смысле дела. Но и она знала, что Генрих сейчас поставит ему ультиматум — не увольнять Милу и не брать барби. Даже интересно стало посмотреть в лицо этого напыщенного самовлюбленного Твердолоба Евгеньевича в эту минуту.

Еще когда Генрих Викторович сообщил, что решил уйти на пенсию и оставить фирму на своего племянника, так как своих детей у него с Татьяной не получилось, очень просил ее не увольняться и помочь Андрею.

- Милаша, пойми, он очень трудный упертый человек, его легче убить, чем убедить. Но ты справишься. Отдаю тебе племяша на полное исправление. Можешь смело испытывать его нервы на прочность. Ты сможешь, мы с Татьяной даже не сомневаемся. И очень прошу, сделай все, чтобы фирма не развалилась. Ты же знаешь, что это мое детище.

- Слово даю, могу присягнуть на крови, что сделаю ради Вас все, что скажете. Вы поверили, я не подвела. Фирму люблю, как сестру родную. А племянник? А что племянник. Я как-то пережила своих Ваню и Игоря, которые всю жизнь мне портят, и его вытерплю.

- Ты же моя умница, - Генрих прижал ее к своей груди и даже пустил слезу от умиления.

Мила очнулась от воспоминаний, улыбнулась, отправила на почту босса требуемую информацию, которая была готова еще вчера и пошла делать Генриху Викторовичу зеленый чай с жасмином, потому что кофе ему запретил врач.

Глава 2

Генрих Викторович почти весь рабочий день передавал дела Андрею. К ним по-очереди приходили руководители отделов, которые потом покидали кабинет, кто задумчиво, а кто (если это были женщины) с кокетливой улыбкой и мечтами в глазах. Мила даже обед заказывала им в кабинет, чтобы мужчины не отвлекались. Около четырех часов открылась дверь кабинета и оттуда вышли мужчины.

- Дальше не провожай, дорогу знаю, - сказал Генрих Викторович, хлопнув племянника по плечу на пороге приемной. - Завтра мы с Татьяной улетаем, остаешься один. Все запомнил?

И он скосил глазами на Милу, которая поднялась со своего места и стояла возле стола.

- Понял-понял, - пробурчал недовольно новый босс.

- Ну иди сюда, - Генрих Викторович открыл объятия и Милка кинулась ему на грудь, тихо шепнул ей на ушко. - Береги Андрюху, он у меня один остался. Не зверствуй сильно.

- Я постараюсь, - сквозь слезы и улыбку ответила Мила под удивленным взглядом нового Твердолоба Евгеньевича.

Когда за Генрихом Викторовичем закрылась дверь, Андрей и Мила замерли друг перед другом. Новый шеф мерил с высоты своего роста в метр девяносто свою помощницу. Мила тоже не отставала от него. Чтобы посмотреть в глаза Боссу придется прыгать. Высоко прыгать, причем со скамеечки. А глаза-то глаза, прям огонь и лаву источают. Недаром цвета стали, серые такие, яркие!

- Значит, Милаша, - с какой-то затаенной хищной ноткой протянул новый босс.

- Значит, Андрюша, - ответила ему тем же Мила.

- Андрей Евгеньевич, - обрубил Твердолоб Евгеньевич.

- Мила Юрьевна, - девушка не осталась в долгу. - Так что, маму звать?

- Сегодня не надо. Родительское собрание проведем по итогам года.

Он развернулся, еще раз через плечо глянул на девушку.

- Чего прикажете, новый начальник? - она придала своему голосу такую серьезность, что даже сама поверила в это.

- Пока ничего, - и вошел в своей кабинет, хлопнув дверью.

День закончился относительно спокойно, не считая паломничества местных див, которые стремились попасть в кабинет к шефу продемонстрировать свои прелести. Но натыкались на грозный вид Милы, которая отправляла их со словами:

- Не время еще, шеф пока свое гнездо не свил, куда будете свои яйца подкладывать. Приходите завтра. Он сам будет всех вызывать для знакомства.

Местные дивы уже знали, что легче убить Милу, чем пройти мимо нее поэтому, поджав накаченные губки, разворачивались и спешили в салоны красоты готовиться к завтрашней презентации. У Милы была очень тайная кнопка электронного замка кабинета шефа. Пока она ее не нажмет, дверь со стороны приемной никогда не откроется. Прям «сим-сим» какой-то.

***