Читаем Просто пришла любовь… онлайн бесплатно

Клеменси проснулась от веселого щебета птиц. Она встала, подошла к окну, широко распахнула его и, облокотившись на подоконник, окинула взглядом бесконечные ряды виноградных кустов, залитых утренним солнцем. Свежий ветерок ласкал ее шелковистые волосы. Обручальное кольцо на пальце сияло маленькой радугой, от которой Клеменси не могла оторвать счастливых глаз.

Прошло уже два месяца с тех пор, как Ленард Рейнер сделал ей предложение и подарил это кольцо с бриллиантами, но она все еще не могла привыкнуть к своему новому положению. По правде говоря, Клеменси даже чуточку боялась этого брака. Брак — одно из важнейших событий в жизни человека, но ведь брак, на который она дала согласие, был просто сделкой, документально оформленной договоренностью. Разумеется, эта сделка сохранит за ней родной очаг, землю с великолепным виноградником, но при всем при том Клеменси не давали покоя вопросы: а правильно ли она поступила, не предала ли свои истинные чувства, не согрешила ли перед собственной душой, согласившись стать женой Ленарда Рейнера?

Голова у Клеменси шла кругом. Если бы кто-то год назад сказал ей, что Ленард собирается сделать ей предложение, она просто не поверила бы, хотя восприняла бы это известие с огромной радостью. Теперь же, когда такое предложение стало реальным фактом, она не знала, как быть. В ее мыслях и чувствах царила невообразимая сумятица.

Ленард не любит меня, безжалостно внушала себе Клеменси. Смогу ли я выдержать супружеские отношения, ограниченные временными рамками? Смогу ли в течение года оставаться хранительницей семейного очага, заведомо обреченного на развал?

Неожиданно в потоке всех этих смутных мыслей и ощущений всплыло одно четкое соображение: расстаться с Ленардом было бы для нее ужаснее всего на свете…

Клеменси Эгфорс закончила трудовой день, когда последние лучи солнца золотили небо. Выпрямившись, она отряхнула пыль с джинсов и критическим взглядом окинула результаты проделанной работы.

Хрупкость и изящество двадцатидвухлетней Клеменси совсем не сочетались с рабочей одеждой, в которую она облачилась, и с тяжелым ящиком для инструментов, оттягивавшим ее руку. Она никогда не училась плотницкому делу, однако починенный ею забор выглядел вполне прилично. Жалко только, что на работу ушло много времени.

Хотя трудовая вахта Клеменси началась в шесть часов утра, список намеченных на сегодня дел еще не был закрыт. Она сокрушенно вздохнула и скрепя сердце решила отложить оставшееся на завтра. К тому же усталость брала свое, и Клеменси было бы трудно справиться с чем-то еще. Единственное, о чем она сейчас мечтала, это забраться в ванну и понежиться в горячей ароматизированной воде.

Едва Клеменси собралась уйти, как услышала стук лошадиных копыт по утрамбованной пыльной дороге. Обернувшись, она увидела всадника, направляющегося прямо к ней, и ее сердце застучало как молоток, когда она узнала в нем своего соседа Ленарда Рейнера.

Поскольку Клеменси догадывалась о цели его приезда, все внутри у нее сжалось от страха и мрачного предчувствия.

— Добрый вечер, Клеменси. — Всадник натянул поводья, и могучий вороной жеребец остановился буквально в шаге от нее.

— Добрый, — ответила она равнодушно, хотя это стоило ей неимоверных усилий.

— Как дела?

Обыкновенный вопрос вызвал в душе Клеменси бурю негодования. Как будто его действительно интересуют ее дела!

— Неплохо… — буркнула она и отвернулась.

— Если бы ты попросила, я мог бы прислать кого-нибудь из рабочих помочь с этим забором. — Тон Ленарда был абсолютно спокойный и непринужденный.

В голубых глазах Клеменси сверкнули молнии, когда она метнула в Ленарда взгляд, полный пренебрежения.

— Мне не нужна от тебя никакая помощь!

— Черт возьми, Клеменси, до чего же ты упряма! — Теперь в его голосе появились нотки нетерпения.

Но она их проигнорировала и, нагнувшись, молча подняла с земли ящик с инструментами. Ящик был тяжел, но Клеменси всячески старалась делать вид, будто не ощущает тяжести. Ее хрупкое тело напряглось от непосильного груза, и, чтобы удержать ящик на весу, Клеменси пришлось прибегнуть к помощи обеих рук.

Ленард спешился и в следующую секунду уже стоял около нее, освещенный красными лучами заходящего солнца. Его рост превышал шесть футов, у него были густые черные волосы, волевой подбородок и темно-карие глаза. В свои тридцать семь он выглядел совсем неплохо.

Ленард Рейнер всегда казался Клеменси чрезвычайно привлекательным. Она влюбилась в него, когда ей было тринадцать лет, а ему двадцать восемь, и мечтала, что однажды и Ленард обратит на нее внимание. Но этого не случилось.

Ну и хорошо, что не случилось, без всякой жалости к себе рассуждала теперь Клеменси, ибо в ее нынешнем представлении Ленард Рейнер был вовсе не таким, каким она когда-то рисовала его в своих мечтах. Несколько месяцев назад она раскусила, что собой представляет этот человек на самом деле, и все ее прежние иллюзии как ветром сдуло.

Ленард протянул руку, чтобы взять ящик с инструментами, и его ладонь скользнула по пальцам Клеменси. На мгновение их взгляды встретились, но только на мгновение, ибо Клеменси тут же опустила голову, отдав Ленарду свою тяжелую ношу.

— Полагаю, ты пришел, чтобы предъявить мне ультиматум: я должна немедленно выплатить долг или убраться с виноградника.

В голосе Клеменси не было твердости, и это раздражало ее. Она не хотела, чтобы Ленард догадался, как нелегко ей держать себя в руках, когда он рядом.

— Зачем ты так? — упрекнул Ленард. — Я всегда стремился помочь тебе.

— Ты всегда стремился прибрать к рукам наши угодья! Извини за откровенность, Ленард, но твои добрососедские порывы больше не впечатляют меня. Я знаю, какие мотивы движут тобой на самом деле. Ты подобно стервятнику кружил над нашей землей все эти месяцы, и вот наконец можно ринуться вниз и хватать добычу! Я ожидала твоего визита в любую неделю, в любой день…

— Я понимаю, что ты еще не оправилась после смерти отца, ведь прошло всего два месяца. Ты все еще не видишь вещи в реальном свете, но…

— Наоборот, я слишком хорошо вижу их и именно в реальном свете! — перебила Клеменси. — А теперь, если позволишь, я хочу отдохнуть. У меня был слишком напряженный день, я устала…

Клеменси надеялась, что Ленард попрощается и уедет, но он пошел следом за ней к дому, явно вознамерившись закончить неприятный разговор.

— Если тебе становится легче от обвинений, которые ты бросаешь в мой адрес, то я готов выслушать и другие. Но рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза: ты не в состоянии нести на своих плечах бремя хозяйства. Виноградник приходит в упадок. Понадобится немалая сумма, чтобы привести все в порядок, а у тебя таких денег нет. К тому же ты погрязла в долгах.

Самолюбивая и гордая Клеменси не желала выслушивать чьи-либо суждения, а тем более Ленарда Рейнера, о ее проблемах. Однако она промолчала, поскольку в глубине души осознавала, что Ленард прав.

— Послушай, Клеменси, — продолжал он, — ведь я приехал вовсе не для того, чтобы испортить тебе настроение. Я намерен предложить помощь. Хочешь, я помогу разобраться со счетами…

Клеменси издевательски рассмеялась.

— Разобраться, чтобы проникнуть в мою финансовую кухню и прикинуть, за сколько можно оттяпать у меня виноградник? Нет уж, спасибо! Мои счета — это мой бизнес, и до них никому не должно быть дела.

Воцарилось молчание. Природа погружалась в бархатистую темноту летней ночи, в теплом густом воздухе звенели цикады. Запах раскалившейся за день земли перемешивался с ароматом, исходившим от эвкалиптов, в окружении которых стоял белый дом в колониальном стиле. В этом доме Клеменси жила с тринадцати лет.

Она любила это место и страдала оттого, что скоро, очень скоро дом вместе с виноградником будет навсегда потерян. Клеменси понимала, что ее мечта сохранить родной очаг, спасти его ценой лишь собственных усилий была нелогичной, бессмысленной, нереальной.

Ленард поставил ящик с инструментами на пол веранды, окружавшей дом по всему периметру, и сказал:

— Какие бы мысли ни рождались в твоей голове, я беспокоюсь о тебе.

— Беспокоишься по той простой причине, что тебе пришлось ждать дольше, чем ты рассчитывал! — с негодованием вскричала Клеменси. — И вот наконец у тебя есть реальная возможность прибрать нашу усадьбу к рукам! Твои мысли сейчас об одном: расширить свое виноградарское хозяйство и увеличить прибыли.

Клеменси хотела уйти в дом, но Ленард схватил ее за руку.

— Я не был причиной финансовых проблем твоего отца.

— Возможно, — процедила она сквозь зубы. — Но ты, черт возьми, способствовал его краху!

— Чем же? Тем, что дал ему в долг тогда, когда он больше всего нуждался в деньгах? — с сарказмом осведомился Ленард.

— Тем, что потребовал вернуть долг в сроки, сжатые до невозможности. Может быть, ты действительно не стоял у истоков проблем моего отца, но стал причиной его падения, это уж точно. — Взгляд, который Клеменси метнула в Ленарда, мог убить. — Ты говоришь, что не враг мне. Но в моих глазах ты враг, и всегда будешь им. Ты мог бы отсрочить возвращение долга, но не сделал этого. Твои действия ускорили кончину моего отца, и я ненавижу тебя за это!

— В твоих доводах нет никакой логики! — с негодованием воскликнул Ленард. — Да, я мог бы повременить с требованием о возвращении денег, но в этом не было никакого смысла. Твой отец был глупцом, который…

Ленард осекся, и Клеменси саркастически закончила его фразу:

— Который не был в отношениях с деловыми партнерами таким безжалостным, каким следовало быть? — Она горько усмехнулась. — По крайней мере, он был честен.

— А я, по-твоему, лгун?

Она промолчала, но вызывающе взглянула на Ленарда, продолжающего удерживать ее за руку, и он разжал пальцы.

— Клеменси, нам нужно поговорить и все расставить по своим местам, — твердо сказал он.

— Нам не о чем говорить.

— Есть о чем, черт бы тебя побрал! Мы столько лет были друзьями и добрыми соседями! Я не позволю тебе обратить дружбу наших семейств в какую-то вендетту! Ты училась в колледже, была далеко от дома, когда финансовые проблемы твоего отца вышли из-под контроля и он пришел ко мне с просьбой продлить срок погашения долга. Ты не знаешь реальных фактов.

— Я знаю то, о чем мне сказал отец, — отрезала Клеменси. — Я знаю, что, когда вернулась из колледжа домой и в тот же день пришла к тебе и от имени отца попросила отсрочить возвращение долга, ты, по сути дела, посмеялся надо мной. Или ты станешь утверждать, что такого не было?

— Я объяснил тебе тогда, почему отсрочка не имеет смысла, — спокойно ответил Ленард.

— Да, объяснил… Но что это была за причина? Ах да, ты отказался пойти моему отцу навстречу для его же блага! Надо же, какой ты, оказывается, благодетель!

— У Роба просто слегка поехала крыша, Клеменси. Повторяю, ты не до конца разобралась…

— Не учи меня уму-разуму! Я не маленькая…

— Я вовсе не собираюсь это делать! Я лишь хочу сказать, что, учась в колледже, ты не видела, что творилось в твоем доме, на вашей земле…

— Теперь ты пытаешься внушить мне, что во всем была виновата я, потому что несколько лет жила вдали от дома? Нет, Ленард… Ты, должно быть, решил пойти на все, чтобы завладеть нашей усадьбой. В чем дело? Твое приобщение к политике стоит больших денег, чем ты думал? Неужели ты намерен увеличить свои доходы, ограбив меня?

— Тот факт, что я выставил свою кандидатуру на пост мэра нашего городка, не имеет ничего общего ни с твоим виноградником, ни с твоим домом. Правда, не скрою: меня беспокоит твоя неприязнь ко мне, ведь ты можешь пустить обо мне самые невероятные слухи.

— Хочешь сказать, что если люди узнают, как ты обошелся с моим отцом, то не станут голосовать за тебя? — спросила она раздраженно. — Не удивляюсь, что тебя это беспокоит. Правда о твоем отношении к моему отцу не возвысит тебя в глазах людей, скорее наоборот, не так ли? А ведь наши избиратели очень чутко реагируют на то, как сосед относится к соседу.

— Просто не верится, как ты можешь передергивать факты!

— Я говорю правду, и ты знаешь это.

— Твоя правда субъективна!

Клеменси покачала головой.

— Я уверена в одном: давая отцу деньги в долг, ты надеялся, что он не сможет вернуть их и таким образом тебе удастся подцепить нашу собственность на крючок. Я также уверена, что, когда объявлю о продаже усадьбы, именно ты купишь ее за гроши.

— Ты намерена продать дом и виноградник?

— Понимаю, ты жаждешь крови. Но не торопись. — Клеменси вдруг почувствовала, что бушевавшая внутри нее ярость начала угасать. — Да, разумеется, мне придется продавать все с молотка. Я знаю, когда проигрываю. Я выставлю дом на продажу на следующей неделе — в моем положении лучше всего прибегнуть к аукциону. После этого я смогу катиться на все четыре стороны и начинать новую жизнь.

Ленард нахмурился, и Клеменси с ехидством поспешила его заверить:

— О, не волнуйся! Прежде чем покинуть Калифорнию, я расплачусь с тобой по всем долгам! Ведь что-то я все же выручу от продажи дома и виноградника.

— Куда же ты собираешься ехать?

— Это зависит от того, за сколько ты соизволишь купить дом. Я знаю, что за усадьбу не предложат сногсшибательную сумму, ибо она находится в слишком запущенном состоянии.

— И опять же по моей вине, я полагаю? — пробормотал Ленард и улыбнулся.

На секунду у Клеменси возникло желание тоже улыбнуться. Ее сердце бережно хранило воспоминания о том, как легко ей было когда-то с Ленардом, какой счастливой она чувствовала себя рядом с ним. Однако Клеменси не улыбнулась.

— Когда-то мы были друзьями, — с горечью сказал Ленард.

— Неужели? Что-то не припомню.

Клеменси резко повернулась и, распахнув дверь, в мгновение ока скрылась в доме. Пройдя в гостиную, она не стала включать свет и, усевшись на диван, закрыла глаза. Сердце билось, как после хорошей пробежки. «Когда-то мы были друзьями». Эти слова Ленарда разбередили душу Клеменси.

Будучи еще совсем девчонкой, она с благоговением смотрела на Ленарда, уважала его и… любила, но он не догадывался об ее чувствах. Для Ленарда Клеменси была просто соседской девчонкой, которую он время от времени дразнил или смешил какой-нибудь выходкой.

Клеменси вспомнила, как таяла, когда его выразительные темно-карие глаза останавливались на ней. Ей хотелось побыстрее вырасти, чтобы можно было встречаться с Ленардом, она дико ревновала его ко всем красивым девушкам, которые буквально роились вокруг.

Впрочем, миссис Рейнер обо всем догадывалась. Она интуитивно чувствовала, как Клеменси относится к ее сыну. При воспоминании о миссис Рейнер к горлу Клеменси подкатил комок. В ней она находила все, что хотела бы видеть в родной матери, которую не помнила. Мэри была добрая, веселая, искренняя. Клеменси могла говорить с ней обо всем на свете…

Именно мать Ленарда обучила ее верховой езде, от нее же Клеменси многое узнала о фермерском труде, о виноградарстве — именно Мэри Рейнер, а не отец привила ей любовь к земле.