Читаем 8лет (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Поличенко Константин Алексеевич
Поличенко Константин Алексеевич
8лет
8 ЛЕТ. Уже час шёл Егор Болотов по пыльной таёжной дороге, которая пересекалась плетями корней деревьев, росших справа и слева от дороги. Было начало лета, но было уже жарко, и от испарений, которые исходили от травяных зарослей, было немного душно. Попадались изредка полянки с низенькой травой и с разноцветными цветами: кандыки, жарки, медунки, незабудки. На деревьях и в кустах орали пти цы, дорогу перебегали лесные крысы, белки и бурундуки, а один раз чарез дорогу прошествовала молодая лосиха. Шёл Егор из деревни Малая Ельня, в которой проживал остаток срока на поселении, шёл на станцию Слюдянка, где собирался сесть в пассажирский поезд и ехать сначала до Иркутска, а потом дальше. Остро вставала в памяти картина прощания со Степанидой: он с трудом оторвал от себя её цепкие руки и пошёл, не оборачиваясь, а позади слышал её истошный крик:
- Жора-а! Куда ты-ы!? Верни-ись!
Он прожил со Степанидой и с её сыном Трошкой 4 года и даже ночевать не всегда оставался. А квартировал он у деда Мирона, т.е. у Мирона Ивановича Евстигнеева. Так и жил на 2 дома: на 2дома дрова к зиме готовил, на 2 дома рыбачил и грибы собирал, копал 2 огорода под картошку, а Степанида обед варила на 2 дома, капусту солила и гнала крепчайшую самогонку из берёзового сока -"берёзовку". Хорошая она была женщина Степанида и Трошка Егора полюбил - вместе ходили они на лыжах в тайгу ловушки на зверя ставить и проверять, вместе рыбачили зимой и летом. Когда Егор уходил, Трошки дома не было, а дед Мирон к этому времени уже год как помер. Болел дед недолго и скончался скоро, 2 недели пролежал, выхаркивая кровяные сгустки и вытираясь грубым полотенцем. Егор, как мог, ухаживал за дедом, а дед сразу понял, что ему уже не встать, и за пару дней до смерти слабой рукой поманил Кгора к себе, усадил напротив на табуретку и заговорил ясным голосом:
- Помираю я. Сегодня-завтра помру. Знаю - не бросишь ты меня, схоронишь по-людски. Ты мне заместо сына - будь земля ему непутёвому пухом. Несложилась его судьба. А тебе, Егорша вот что: в прикладке в дальнем углу лом в землю воткнут. Лом убери и в этом месте копай. Не глубоко - четверти на 3-4. Выкопаешь схоронку мою - твоя будет. Тут у всего народа схоронки схоронеы, у кого больше, у кого меньше. Всё на хорошую жизню надеялись, чего-то ждали. А где она - хорошая жизня?! Хотя старость мою ты, Егорша, согрел. Как Мишки моего не стало, ты мне заместо сына сделался. Возьми схоронку, хочешь - со Степанидой поделись, а нет - забери себе всё. Может твоя жизня ещё сложится. Только желаю тебе: не надо мстить, пусть люди эти, что засадили тебя, живут себе с богом. Знаю я - уйдёшь ты, оставишь Стешку с сыном.... Ну, бог с тобой....
Ещё 2 дня дед Мирон лежал с закрытыми глазами, не ел, не пил и ночью отошёл, к утру уже холодный был. Егор похлопотал с похоронами, сколько положено, похоронил деда и пошёл в прикладок. Правильно дед сказал - лом был на месте, только не воткнутый он был, а просто к стене прислоненный. Егор отодвинул лом и воткнул лопату, что прихватил с собой в мягкую землю, копнул раз 5-6 и наткнулся на что-то не больно твёрдое, податливое. Вынул оклунок из промасленной барсучьей клжи - оклунок был тяжёленький, на полпуда потянул бы. Принёс в избу, развернул - золото было серовато-желтоватое, специально отобранное - самородочки с полногтя и чуть поменьше. Не стучась вошла Степанида, подошла к столу, ткнула пальцем в оклунок:
- Вот и богатый ты стал, Егорушка! Знала я, что Мирон Иванович схоронку свою тебе отдаст. Я тоже не бедная, а вот что с ним с этим золотом делать, ума не приложу. Может сложимся да дело хорошее сделаем.Уедем отсюда куда подальше. Не молоденькие мы с тобой, люблю я тебя, и ты меня любишь, жили бы вместе по-людски. А? Ты - как?
- Хорошая ты женщина, Стеша, и лучшей для себя и хотеть бы не надо, да ведь знаешь ты - уйду я. Это не просто так - 8 лет. Ведь они из меня зверя сделали - мне сейчас человека хлопнуть - раз плюнуть.
- Ты раньше что-то ничего такого не говорил. Неужто убивал?
- Было дело. По их воровским законам надо судить за какие-то дела. Судят. Присуждают. И исполняют. Один за верёвку шею оттягивает, а другой топором голову отрубывает. Так вот мне приходилось за верёвку тянуть. Рубить мне по тагдашней моей молодомти не дозволяли. А потом, когда старше стал, да в другой лагерь перевели, отошёля от этого дела. Так что - убивец я.
- Так ведь не по своей же воле делал ты такое....
- Не по своей. И страшно было. И противно. Но 6 раз пришлось....
- Не знаю, Егор. И страшно стало мне, и жалко тебя. Если бы я знала про такое раньше , может и не любилась бы с тобою. А теперь вот рассказал ты и всё рано люблю. Потому что знаю, что душевный ты человек. И не знаю, может и к лучшему, что ты уйдёшь. И в постель с тобой ложиться страшно.
Стеша заплакала и ушла. На другой день Егор весь день занимался золотом: топил печь, расплавлял самородки в большой сковороде, выковыривал из сковороды золотой блин и клал на пол, чтобы остывал. А потом огромными овечьими ножницами резал эти золотые блины на полосы. Потосы связывал медной проволокой в пакеты - таких пакетов образовалось шесть. Это было окото шести килограммов. Теперь надо было соображать, как это богатство оборотить в деньги. Деньги Егору будут нужны, это он представлял особенно. В Слюдянке, конечно, есть золотоскупка, где принимали у частников золото и выплачивали какие-то суммы, но это было опасно, т.к. там всегда ошивались тёмные личности, обыкновенное жульё или прямые грабители. Лучше было возле золотоскупки не появляться.
В Слюдянке предстояло в районном управлении МВД получить справку об освобождении, по которой в Иркутске надо было получить ещё одну справку, по которой можно было получить паспорт. Во всех этих действиях могли потребоваться деньги. Деньги Егор уже давно понемногу откладывал, и у него что-то было. Сейчас он шёл по таёжной дороге и где-то после обеда, ближе к вечеру должен был в Слюдянку придти. Стеша назвала ему адрес своей тётки, чтобы у него было где переночевать. Настроение было не из лучших. Егор не был трусом, но впереди было так много всего....
Три золотых пакета Егор отнёс к Степаниде и наказал приберечь - может потом когда-то сгодятся. И ушёл.
Решение ехать в Ташкент пришло неожиданно, когда он на вокзале в Иркутске стоял, задрав голову, перед расписанием поездов и соображал, где ему голову приклонить после 8-летней отсидки. В Челябинск-то всё равно ехать придётся - надо же посчитаться кое-с кем, за эти 8 лет, но в Челябинске,в этом трудоаом городе - где можно правильно обменять золото на деньги? Перед глазами замелькали города: Душанбе, Ташкент , Самарканд.
- Вот уж где ворья да жулья навалом! - подумалось Егору - И с деньгами они все. Только не пролететь бы....
Приехал в Ташкент. На привокзальной площади слонялись предлагающие временное жильё. Подошла пожилая женщина:
- Комнату могу сдать. Не дорого. Тут не далеко. Хотите?
- Сколько "не дорого"?
- 10 тысяч сумов в сутки.
- А сколько это в рублях будет?
- Не знаю я про рубли ничего. У нас за 100 долларов 120 тысяч сумов дают. А в рублях не знаю. Я в рублях не возьму. Вы на сумы поменяйте и разойдёмся мы с вами по-хорошему.
- Нету у меня сумов.
- Ну, поживёте так, а потом расплатитесь.
Егор понимал, что имеющиеся у него роийские деньги всё равно придётся менять на узбекские и согласился.
- Как вас зовут? - спросил Егор.
- Алефтина Игнатьевна. - ответила женщина. - Идёмте со мной, тут не далеко.
Они вышли за перрон, по деревянному настилу перешли через станцию и, поплутав по пыльным улочкам,подошли к опрятному домику за скромным полисадником.
_ Это наше Солдатское - сказала женщина. - Тихо здесь у нас. С сыном я живу, инвалид он у меня, на дому работает, болты для вагонного депо нарезает. Заработок не большой, но работа постоянная. А у меня пенсия. Я на вагонке работала маляром, на пенсию в 50 лет вышла. Живём с сыном. Травмировался он, на работе ногу потерял. Жениться бы ему, да кто за калеку пойдёт? А может и женится - ходит к нему здесь одна непутёвая. Ну, вобщем - живём. Вот комнату редко-редко сдаю постояльцам, огород есть, живём пока... А там как бог даст.
В доме было чисто, ухожено. В комнате, где Егору предстояло жить была кровать-полуторка, стол, стулья, даже телевизор, на столе - настольная лампа.
- Если 5 тысяч добавите, буду вам завтрак и ужин готовить. Согласны ли? Егор ь согласился.
А вы надолго к нам? - Думаю - на неделю.
Вот и хорошо. Располагайтесь, отдыхайте. Умывальник, туалет - всё вам покажу.
Хозяйка вышла. Егор присел к столу. Надо было собраться с мыслями. Во-первых надо было положить золото в автоматическую каеру хранения. Два пакета он туда положит, а один дожен будет помеять на деньги. Где можно поменять, кому это золото можно продать? Где найти этих денежных людей? Посоветоваться было не с кем.Надо было расчитывать только на себя. Курс золота Егор представлял очень приблизительно. Так где же этого толстосума найти? Начинать надо с денежного места - с базара. Там могут находиться лавочки и лавчёнки с их криминальными хозяевами. Сейчас, когда Советского Союза не стало,и все таращили глаза, чтобы где-то что-то урвать для себя, захапать, многие хапуги осмелели, и если с ними правильно общаться, то можно вопросы решить правильно. Где найти хапугу? На базаре. Утром за завтраком в разговоре с хозяйкой Егор выяснил, что ближайший базар это Госпитальный. А вообще в Ташкенте много базаров. Самые большие базары это Алайский, Фархадский, Госпитальный и самый главный это базар в Старом Городе. Но сначала надо было поменять рубли на сумы, не все, конечно, но какую-то часть. Госпитальный рынок действительно находился не далеко от вокзала. Крик и гам среднеазиатского базара сначала оглушили Егора, но он быстро пришёл в себя и быстро нашёл за рядами овошей и фруктов, за горами арбузов и дынь ряды лавочек, магазинчиков и разных мастерских. Егор заходил, разглядывал товары, продавцов и покупателей, выходил и шёл дальше. Вот магазинчик ювелирных товаров. Зашёл. Но "хапуги" за прилавком не было - стояла молоденькая девушка-узбечка. С этой продавщицей разговариать было не о чем.Пошёл дальше. Снова - "Ювелирные товары" Зашёл, вышел. "Хапуги" не увидел. Ряд лавчёнок кончился. Откуда-то сбоку явился молодой парень в голубой тюбетейке и голубой майке с надписью "Пахтакор". Парень сверкал золотыми зубами.
- Кого нибудь ищешь, брат? - обратился он к Егору. - Что-нибудь надо? Что-нибудь купить хочешь? Или продать? Скажи. Я всех тут знаю.
Парень смотрел настойчиво, почти требовательно.
- Ничего я не покупаю и не продаю. Просто знакомлюсь с городом - вчера приехал.
- Ты не бойся. Я честный. Я самый честный. Тебя как звать?
- Егор.
- А я Халил. Дай руку - братом будешь. Понравился ты мне. Зайдём сюда - плглвлрим. Не бойся, скажи всё.
Зашли в маленькую чайхану. Халил был здесь свой. Он отошёл, зашёл за не очень опрятную занавеску и быстро вышел.
- Водку будешь? Нет? Првильно. Будем чай пить и люля-кебпб кушать.Шашлык кончился - только люля--кебаб. Ели котлеты на шашлычной палочке люля-кебаб и мягки е солоноватые лепёшки. Пили зелёный чай без сахара.
Халил заговорил первый:
- Знаю я, что тебе надо. Сильно уж ты, Егор, на зубы мои золотые смотришь. Золото ты хочешь либо купить, либо продать. Вернее - продать - на покупателя ты не похож. Что скажешь?
- Ничего пока не скажу.
- Боишся? Правильно. Но знай - я честный. Меня не надо бояться. Я посоветую, помогу. Не бесплатно, конечно. Хоть купить, хоть продать - 10% от сделки - мне. Это справедливо. С хорошими людьми сведу. Не обманут. Что скажешь?
- Сведи.
- Согласен?
- Сведи!
- Поехали! Нет. Сначала позвоню.
Халил вышел из чайханы и через пару минут вошёл обратно.
- Поехали!
Ехали не на такси, а на каком-то частнике. Выехали на широкую прямую улицу. Халил что-то говорил водителю.Егор уловил слово "Самарканд". Оказалось - "Самарканд" это автостанция рядом с вокзалом. Халил ткнул пальцем в окно:
- Южный вокзал.
И сразу же сказал: - Не бойся, брат! Халил честный человек. Скоро приедем.
Выехали за город и помчалмсь мимо хлопкрвых полей, по дороге, которая была оборудована троллейбусной линией. Минут через 20 приехали в какой-то населённый пункт.
- Янгиюль. -Сказал Халил.
