Читаем 25-й онлайн бесплатно

25-ый. 06.08.2013, 23:10.

"...ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон".

Библия. К римлянам.

Что было вначале? Говорят, Пустота. Именно в Ней вспыхнуло Первое Пламя, из языков которого родились боги и богини. Но что было до Пустоты, из чего родилась она? У меня есть свой ответ, ибо в моей жизни этим чем-то стало тепло. С него началась моя жизнь, жизнь безымянного солдата, жизнь Двадцать Пятого, и с его утратой она закончится. Как и жизнь любого из моей расы, впрочем.

Как меня зовут? Хочется мне знать ответ на этот вопрос, раз уж я упомянул имя. Всю жизнь мне дают прозвища, клички и даже настоящие имена. Вернее, я сам в один момент выбрал себе имя. А до того командиры звали меня просто Двадцать Пятым, товарищи условились Чужим, и, признаюсь, второй вариант мне сразу понравился больше, чем просто сухая цифра, обозначающая личный порядковый номер в подразделении.

Кто мои родители? Лучшие бойцы Некрианского Имперского Легиона: снайперы, танкисты, лётчики; лучшие тактики; самые умелые инженеры; самые меткие стрелки и искусные фехтовальщики, самые коварные и изобретательные диверсанты...Правда, они не являются моими родителями в том смысле, в котором это привыкли понимать живорождённые. Из фрагментов ДНК этих лучших составлена моя собственная, помещённая затем в питательный кокон и развившаяся в полноценный организм. Ну, это если объяснять по-простому. Мои создатели рассчитывали на то, что я унаследую от своих генетических доноров их лучшие качества. В каком-то смысле, так и случилось. Я унаследовал свободу. Свободу тех, кто вылупляется из яйца, снесённого матерью, а не из синтетического кокона.

Наконец, кто же я такой? Понять самого себя и свою судьбу хочет каждый, но не каждому это дано. И я до сих пор так и не разобрался. Меня создали для того, чтобы я стал винтом, благодаря которому крутились бы шестерни некрианской военной машины. Моя роль в этом деле ничтожна, но вместе со своими собратьями я составлял единое целое. На создание нас, элитных и первых генетически запрограммированных солдат, были затрачены огромные средства и силы. Мы знали, что выращены для войны. А так как именно в ней всё наше призвание, после подписания мира были бы затрачены ещё большие средства и силы на то, чтобы каждый из выживших получил имя и место в обществе.

Но это сейчас, спустя много лет, я живу в собственном доме с женой, пишу мемуары и рассказываю о своём прошлом, как об увлекательном приключении. В тот день я бы не смог сказать, что смерть, дышащая в затылок - это приключение. В тот день я ничего не соображал и был растерян. В тот день всё было впервые.

В кромешной тьме возникла ветвистая трещинка, похожая на корявое тонкое дерево с опавшей листвой, и сразу стало чуть светлее. Если я смог увидеть свет, значит, глаза мои открылись. Но слишком уж неудобна поза, в которой я нахожусь. Начал ворочаться и пытаться выбраться из своего яйца. Не получается - скорлупа слишком прочная, а мне, меж тем, уже не хватает воздуха. Удушье жутким гадким комом червей подкатывает к горлу, ещё не пробудившееся сознание заполняется паникой, внутри яйца темно, тесно и страшно. Впрочем, обо мне не забыли там, снаружи: спиной я почувствовал лёгкий удар, пробивший скорлупу, она оказалась вовсе не такой прочной, я с силой навалился назад, заставив оболочку развалиться и выпав на свежий воздух, который при первом моём вдохе доверху заполнил лёгкие, разгоняя кровь по сосудам. Теперь уже свет залил собой всё, ослепляя и точно выжигая изнутри. Он больше не красивое зрелище, а болезненная помеха. Глаза сразу заслезились. Если через трещину в скорлупе я мог любоваться светом безбоязненно, то теперь он словно опаливает мне сетчатку глаз, представая предо мной во всей красе.

- Добро пожаловать, пользователь!- вдруг раздался внутри моего черепа радостный звонкий девический голос, словно кто-то заговорил мне прямо в слуховое отверстие. Куда это добро пожаловать? В жизнь, что ли?- Вас приветствует СУЗИ - Симбиотический Универсальный Зонд Интеллекта. Предпочитаю говорить о себе в женском роде. Я - ваша электронная энциклопедия, а также боевой тактический анализатор, вживлённый напрямую в нервную систему. Необходимая информация будет выдаваться вам по вашему желанию. В случае нехватки информации обратитесь к ресурсам ИНИНКАН. Всего хорошего, пользователь. Перехожу в ждущий режим.

Когда я чуть привык к свету, смог разглядеть свою колыбельку. Большое белое яйцо из микропористого пластика, чуть выше и шире, чем взрослый салеу, с чёрными крапинками, одна половина откололась, когда я выбрался наружу, и на её хрупких осколках я теперь раскинулся, ещё слишком слабый, чтобы самостоятельно подняться на ноги. Скорлупа с внутренней стороны покрыта питательным раствором, похожим на клей. По крайней мере, первый едва ли хуже второго ко всему прилипает. Этим же раствором по самые головные плавники измазан я, и кусочки скорлупы липнут ко мне, будто собираясь стать вторым, искусственным слоем чешуи. Но огромная жёлтая кристаллическая полусфера, висящая надо мною, не только ослепительно светит, но и хорошо греет, так что раствор быстро высыхает.

Научившись смотреть дальше своих вытянутых рук, покрытых дымчато-серой чешуёй и кожей, я увидел другие яйца, ряд за рядом со всех сторон от меня, которые раскалываются одно за другим, а в противном случае их разбивают рабочие роботы, похожие на поднявшихся вертикально гигантских кузнечиков с белым полимерным покрытием вместо хитиновых панцирей. Ловкие руки, еле слышно шурша пучками искусственных мышц под тонкой бронёй, вытаскивают из-под скорлупы одинаковых на лицо парней, все они не отличаются внешне, все имеют окрас болотного цвета. Бычьи загривки, широкие, как лобовая броня танка, грудины, узкие, но прочные, чтобы выдерживать вес туловищ, талии и бёдра, мощные хвосты и ноги, точно у бурнишей-тяжеловозов, и налитые плотными крупными мышцами руки...Одинаковые разрезы глаз и их цвет - оранжевый, мимика, жесты, поведение, очертания лиц, выглядящих лет на двадцать пять...

Надо мною склонились трое: профессор и два его механических ассистента. У первого в руках большой лабораторный журнал, в котором он ставит метки, вторые в ожидании приказов от начальника разглядывают меня сквозь забрала из бронестекла, заменяющие им лица, и шевелят антеннами вместо усиков. Профессор, впрочем, тоже смотрит сквозь забрало, будучи одетым в наглухо закрытый изолирующий медицинский скафандр. На всякий случай.

- Шестнадцатый?- громко позвал он, и встроенные в шлем микрофоны значительно усилили его голос, чтобы было слышно по всему инкубаторному отсеку. Я даже поморщился от чересчур громкого звучания.

- В порядке.- Проскрежетал ему по рации кто-то из роботов с другого конца отсека.

- Двадцатый?- продолжил перекличку учёный через какое-то время.

- В порядке.

Тут невдалеке с грохотом разлетелось изнутри очередное яйцо, и на его осколках в воинственной позе воспрянул новорожденный, свирепо всё разглядывая кругом и растопырив когтистые пальцы, готовый от испуга кинуться на любого, кто окажется достаточно близко.

- О, Двадцать Первый пробудился...- пропел профессор.

Отметив новорожденного в журнале, он присел на корточки рядом со мной, а я же робко отодвинулся на локтях, потому что ноги всё не слушаются. Ни в голосе, ни в поведении учёного нет ничего угрожающего. Просто слишком мало времени после моего вылупления прошло, чтобы я кому-то доверял. Жизнь только что началась, и я ещё не успел разобраться, что кругом происходит.

- Как себя чувствуешь?- заботливо осведомился профессор. Я постарался поглядеть ему в лицо, но ничего не увидел под тонированным забралом.

Что сказать о самочувствии? Мне тепло и хорошо, пожаловаться не на что. И я уже открыл рот, чтобы ответить, но не смог издать ничего, кроме тихого шипения и хрипа. Меня вновь охватил страх - неужели вылупился немым?

- Эй, ты слышишь меня?- заволновался профессор и потряс за плечо. По сравнению с моей горячей кожей металлизированная перчатка костюма показалась холодной.

Не имея возможности ответить словами, я ткнул пальцем в своё горло и покачал головой.

- Касур, скорее всего, у него ещё не работают голосовые связки.- Проскрипел один из ассистентов.

- Странно. Многие уже говорят.- Погладил учёный шею.- Поднимите его.

Оба взяли меня под руки, я почувствовал цепкие пальцы, впившиеся в кожу, и сразу был поставлен на ноги одним резким движением. Ассистенты разошлись в стороны, и тут-же я начал заваливаться вбок, пока меня не подхватили опять.

- Он слишком слаб. Ни с кем из клонов такого больше не замечено. Производственный брак.- Сказал мой восприемник, и эта фраза ужасно разозлила. Я понимаю, что робот не желает и не может желать зла - он просто не способен испытывать эмоции и всего лишь констатирует факт, исходя из своих наблюдений. Но всё равно, я рассердился. Оттолкнув ассистента так, что он чуть не упал (хотя силы я почти не вкладывал), освободился и, стараясь ходить как можно увереннее и ровнее, приблизился к профессору. Воздев руки, замазанные питательным раствором и кусочками скорлупы, как и всё тело, я прошипел хриплым, жутковатым голосом:

- Я родился...

Учёный оглядел меня с ног до макушки и гордо качнул головой.

- Ну, с днём вылупления, значит.- Профессор поставил метку в журнале рядом с моим "именем".- Так, где тут у нас Двадцать Пятый...Вот он. В порядке.

Ассистенты живо обтёрли меня влажными салфетками, профессор повесил на шею металлический жетон на цепочке, сунул в руки стопку сложенной одежды и пару сапог, прочных и усиленных вшитыми в голенища и стопы броневыми листами.

- Выход из рассадника - вон там.- Он указал рукой туда, где белеет проём открытой двери.- Просто иди, куда велят, и встретишься со своими братьями. Всё, что тебя интересует, узнаешь позднее. Добро пожаловать в большой и страшный мир, малыш.

И хотя я только что открыл глаза впервые в жизни, все вещи, что кругом, не кажутся незнакомыми. Например, я знаю, что в комплект выданной мне одежды входит биоплащ, несколько смен нижнего белья, армейские штаны, серый солдатский мундир и футболка. Точнее, я знаю, как всё это называется и используется. На выходе из рассадника, в большом павильоне ждут легионеры в боевом облачении и с автоматами "Воительница" в могучих механических руках. Пока я ещё мало знаю сам, СУЗИ помогает мне, подсказывает, что и как называется, для чего нужно. Но даже всезнающая СУЗИ не может сказать, куда меня ведут. Остаётся лишь шагать и шагать дальше. В сторону свернуть не получится.

От выхода из рассадника на некоторое расстояние вытянулся "рукав" из металлической сетки, настолько просторный, чтобы два человека могли пройти по нему плечом к плечу, но клоны идут в колонну по одному. За сеткой, на свободе, стоят упомянутые выше легионеры, разглядывая нас из-под непроницаемых забрал из тёмного бронестекла. Охранники видят наши одинаковые лица, а мы их - нет. Они тоже клоны? Автоматы опущены стволами в пол, но в любой момент могут взлететь к плечу, я прямо-таки чувствую боеготовность на расстоянии.

- Ты посмотри-ка,- шепнул один легионер своему напарнику. Подумал, что не услышу.- Чего это вон тот - серый?

Это он обо мне. Действительно, лучше сделать вид, что не слышу. Эти слова лишь усилили моё беспокойство. Даже клоны перешёптываются обо мне. Раз уж все так удивляются моему цвету, он никому такой не нужен. Выходит, я родился бракованным? Нет, нет...Всё хорошо...Успокойся...

Дойдя до конца "рукава", каждый клон останавливается, легионер проверяет номер на его жетоне и выпускает наружу. Как только набирается полный десяток с совпадающими номерами, легионер делает знак, и десятеро клонов уходят в другой конец павильона, вскоре исчезая в тёмном проходе.

Подошла и моя очередь. Нагой, я предстал перед проверяющим, он бросил взгляд на мой жетон, что-то отметил в журнале на столике перед собой и махнул рукой в сторону.

- Далеко не уходи. Жди, когда придут остальные. Твои товарищи - с двадцатого до двадцать девятого.

Закончив шествие через "рукав", я робко пристроился у стены павильона. Меня уже ждут трое; среди них я узнал того, кто огласил своё рождение громким рёвом. Он и первый в нашем десятке.

- Значит, ты тоже с нами...- не слишком вежливо. Впрочем, почему-то я и не жду от него вежливости. С ним будет трудно, нутро подсказывает.

- О тебе уже говорят. Даже охранники.- Заговорил другой. Голоса у клонов одинаковые, но для меня звучат, как разные. И в лицах различия очевидны. Мелкие, но мой глаз их подмечает. Наверное, и тут СУЗИ помогает, чтобы я не путался среди своих.

- Парни, хватит!- третий поднял руки, заставив замолчать обоих.- Чего вы его пугаете? Лучше бы кто из вас познакомиться предложил...

- Уже без надобности - я прочитал ваши номера.- Голос пришёл ко мне, и я теперь им пользуюсь по назначению. Голос, кстати, звучит иначе, чем у братьев. По-настоящему иначе, не только для моего слуха. Голосовые связки функционируют, как должны, и речь моя уже не звучит жутко. Напротив, голос оказался низким, строгим, мощным, раскатистым таким и, не побоюсь восхититься самим собой, красивым.

Внезапно другая идея насчёт знакомства пришла мне в голову. Странная, но я решил поделиться ею.

- Необходимо взять себе имена. Так будет проще.

Они переглянулись, Двадцать Первый, доселе невозмутимо опиравшийся голой спиной на стену, скрестив босые ноги, тоже подался вперёд.

- Действительно, неплохая идея.- Тот, что заступился за меня и предложил знакомство, одобрил первым.- Ха, и впрямь: имя можно выговорить быстрее, чем номер.

Он задумался, забормотал, обращаясь вслух к своей СУЗИ, и вдруг выдал:

- Левиафан...Да...Да, вот так и стану зваться! Левиафан! А почему нет? "Левиафан" мне нравится!

- Ну...как скажешь...- тот, который не Левиафан и не Двадцать Первый, согласился. Сам Двадцать Первый лишь фыркнул, но тоже признал такое имя, а я навёл справки у СУЗИ. Странное слово, явно не из нашего языка.

- Левиафан (ивр. "скрученный, свитый") - морское чудовище, упоминаемое в Ветхом Завете. Иногда отождествляется с Сатаной. В Библии описан как одно из двух чудовищ (наряду с Бегемотом), которых Бог демонстрирует праведнику Иову в доказательство Своего могущества.

Что такое Ветхий Завет и кто такой Сатана, я в этот раз узнавать не стал. Мне имя для себя придумать надо, раз уж предложил эту затею.

Пофантазировав, второй клон тоже разродился идеей:

- А я буду Шаргулом, вот.