Читаем 210 по Менделееву онлайн бесплатно

Триллер длиною в пять лет

Двое давно не молодых мужчин неспешно прогуливались по Гросвенор-скверу, время от времени возмущаясь портящим весь вид этого прелестного местечка Лондона железобетонным зданием американского посольства.

Четверть часа назад они покинули «Коннут-отель», где с удовольствием позавтракали, и казалось, теперь ничто не могло омрачить их безоблачного утреннего настроения. Что, увы, не раз случалось в последние их визиты в Великобританию.

Тот, кто постарше – абсолютно седой, в ярко красной спортивной куртке, – именно в этот момент собрался напомнить своему спутнику в легком пальто из отличной кожи и кепке, плотно надетой на рано облысевшую голову, об одном из таких эпизодов.

– А «Миллениум» стоит как ни в чем не бывало… Столько грязи всплыло вокруг него, смерти, предательства, а этому монстру хоть бы что. – Мужчина в красном кивнул в сторону мрачного здания отеля рядом, чей отталкивающий облик не способно было «освежить» даже множество флагов на фасаде.

Его спутник лениво бросил взгляд на отель, скрытый обильной зеленью вековых деревьев, и столь же лениво буркнул:

– Не преувеличивай. Что «Миллениуму» станется?! Такая реклама любому не даст умереть. Теперь же он – еще одна лондонская достопримечательность. Но ты хорош, приятель. Не можешь не испортить настроение.

– Да! Я возмущаюсь! – несколько театрально и излишне громко откликнулся собеседник в куртке, дав волю эмоциям. – Потому что никому – ни в Лондоне, ни в Москве – нет дела до истины. До того, что же на самом деле тогда здесь произошло. И главное, чем все закончилось. Все дружно потеряли интерес к трагедии. Умело делают вид, будто вообще ничего и не было.

– Что за мерзкая у тебя привычка не к месту вспоминать всякие гадости?!. Зачем? – безучастно спросил тот, что в пальто и кепке. – Те, кому надо, и без тебя информированы. А толпе, дружочек, знать необязательно. Все давно улетучилось – ни цвета, ни запаха, ни свидетелей. Так что не надо возмущаться. Живи. И пусть твои воспоминания тебя же…

Мужчина не закончил фразу, так как его неожиданно беспардонно толкнул странный прохожий. Англичанин явно давно не приводил себя в порядок – не стригся, не брился и, судя по источаемым «ароматам», столь же давно не мылся. Его грязно-серый макинтош не мог скрыть худобу, а взгляд – дикую одержимость.

Именно взгляд почти одновременно подсказал приятелям, гуляющим в сквере, что столкновение на тропинке произошло не случайно. Где-то, когда-то с этим человеком они уже встречались. Впрочем, вспоминать было недосуг, потому что незнакомец, нервно оглядываясь, вдруг заговорил:

– Я знал, знал, господа, что вы здесь появитесь! Рано или поздно, но появитесь. Поэтому все время справлялся в отеле. Я еще тогда понял, что вы только в «Коннуте» и останавливаетесь. Сами понимаете, старые связи… Я уже вчера был уведомлен, что вы приехали, – скороговоркой, словно куда-то торопясь, протараторил он.

Его опасения были, видно, не напрасны – из дальнего угла сквера к троице спешили два дюжих полицейских.

– Мы ничего не покупаем и не подаем. Оставьте нас в покое! – брезгливо отшатнулся мужчина в красном.

– Но как же? Я ведь все и раскрыл! И про ваших соотечественников Люсинова с Полевым. И про нашего, местного, выродка Лэнга. И про засланных убийц. Обо мне писали газеты! Я выступал с докладом перед премьер-министром… А они посмели отобрать у меня дело и упекли в лечебницу… Никому тут, господа, истина не нужна. Видимо, она опасней, чем отравление полонием. Но я их игр не понимаю. Так и знайте! И поэтому там, в лечебнице, времени даром не терял. Поверьте, господа!

Полицейские были уже шагах в десяти.

– Сейчас меня опять схватят и не дадут объясниться… – пролепетал бомж. – Вот, возьмите. Это я все по памяти записал, когда стал выздоравливать…

Прикрыв свои действия телом от глаз полицейских, он ловким движением сунул за пазуху мужчине, вступившему с ним в разговор, пухлую тетрадь, свернутую трубкой и стянутую резинкой.

Полицейские между тем тоже не мешкали. Один из них, приблизившись, схватил незнакомца в объятия и быстро потащил в сторону от иностранцев. Второй вежливо осведомился, не причинил ли им бродяга (он именно так и выразился – «бродяга») вреда или неудобств.

– Не понимаем по-английски, – нашелся что ответить мужчина в кепке и для пущей убедительности отрицательно закачал головой. Затем он благодарно отвесил служителям порядка поклон и, решительно взяв приятеля под руку, повлек его в сторону.

– Как ты думаешь, наш паб уже открылся? – спросил он на подходе к отелю. – И завезли ли туда «Джеймесон»?

– Зачем гадать, возьмем и проверим. Заодно заглянем в тетрадочку, – с пониманием откликнулся спутник.

Через несколько минут на столике в пабе под названием «Адли» уже стояли два двойных виски и две пинты пива (конечно, «Гиннесса», которое можно было пить без опаски только на этом и на соседнем острове). Выложив на стол тетрадь, приятели с любопытством прочитали: «Записано собственноручно старшим инспектором Скотланд-Ярда Барлоу».

– Вот видишь, записано собственноручно. То-то! – со значением произнес один из друзей.

– Постой, постой… Не сбивай меня. Не тот ли это Барлоу, который приставал к нам с разными вопросами, когда тут случилась история с полонием?

– Точно, старик. Тот самый полицейский. Только сильно опустившийся. Ну и память у тебя! Ведь пять лет прошло…

Друзья принялись за чтение, прерывая его только для того, чтобы сделать глоток виски или пива.

Вопрос. Откуда вы узнали об этом пациенте?

Ответ.Мне по внутренней связи позвонил врач нашей биохимической лаборатории, и у нас состоялся такой разговор.

– Ты сидишь или стоишь? – спросил он.

– А какая разница? – удивился я.

– Если стоишь, то тебе лучше присесть, если сидишь, то лучше прилечь… – хихикнул биохимик.

Он всегда имеет особые претензии на остроумие. И мне пришлось их пресечь:

– Кончай валять дурака, приятель. Что ты хочешь сообщить? Мне некогда, у меня пациенты.

– Хочу не столько сообщить, сколько предупредить. Мне сказали, что русский, которого доставили вчера вечером… Словом, держись подальше от него… Я только что установил, он отравлен радиоактивным изотопом. Ты понимаешь, что это значит?

– Не понимаю. Скажи сам, что же это значит. И как я должен держаться подальше? Он ведь мой пациент…

– А значит это, что ему конец. Совершенно точно. А вот что будет с теми, кто с ним общался, пока вопрос. Я навожу справки.

– Ты шутишь, приятель?

– Какие могут быть шутки?! Хочешь, я пришлю тебе результаты экспертизы? Такого в моей практике ещё не было! Дело пахнет дурно, коллега! Я уже сообщил о своих выводах в Скотланд-Ярд. Не удивлюсь, если скоро увижу свое имя на первых полосах газет, – ответил химик.

Вопрос. Не говорил ли вам, мистер Тимати, тот врач-химик, кому он еще успел сообщить о своем открытии? Например, газетчикам…

Ответ.Вроде не говорил.

– Тогда, мистер Тимати, следствие будет вынуждено подозревать вас в распространении конфиденциальной информации. Вы должны будете дать подписку о невыезде. Распишитесь вот здесь…

Москва, декабрь

«Вчера вечером объект наблюдения № 3 был помещён в лондонский госпиталь Святого Николая. По предварительным данным, объект отравлен радиоактивным веществом неизвестного происхождения. Источник заражения пока не установлен. Жду указаний. Агент 094».

– Объект номер три это у нас кто? – спросил генерал по селектору одного из подчиненных.

Тот назвал фамилию.

– Ах, да! Конечно! Как же я запамятовал? Значит, отщепенец Люсинов… Ну и артисты эти британцы! Наверняка затеяли новую провокацию. Говорил же, что надо было вовремя ликвидировать подонка. А заодно его покровителя Эленского. Так нет же, нельзя… Мы в то время, оказывается, продолжали играть в демократию. Доигрались. Теперь доказывай, что ты не верблюд! Голову на отсечение даю, британские коллеги всех собак на нас навешают. Такое закрутится – мама не горюй! Нет, надо же такое придумать – отравление радиоактивным веществом! Кстати, что за хренотень? Подожди, подожди, мне из-за «Стенки» звонят. Прознали уже, черти… Подожди…

– Слушаю, Илья Ильич. О здоровье не спрашиваю. Догадываюсь, по какому поводу звоните. Кто сообщил? Ах, господин Черкасов… Ну да, горе-контролер за торговлей вооружениями… Что значит «мы его не любим»? Его ФСБ не любит, а нам он ничего плохого не сделал. Пока не сделал. Что-что? Это вы точно сказали. Понял. Так вот, по делу. Увы, подробностей практически никаких, но ждем с минуты на минуту. Обязательно позвоню… Конечно, я понимаю. До свидания, Илья Ильич.

Кушаков вновь переключился на сотрудника:

– Ты еще на связи? Записывай. Срочно запроси подробности, вплоть до мельчайших. И справку по той самой отраве мне на стол. Работать не умеете…

Вена, декабрь

– Господин, премьер? Говорит начальник Департамента по безопасности Ганс Боккер. Спешу доложить: попались эти русские! Да, да! Только что поступило сообщение из Лондона: русский перебежчик попал в больницу, у него сильная интоксикация радиоактивным полонием. Предположительно русская утечка. Теперь-то русским вряд ли кто доверит утилизацию отходов ядерного топлива от Ирана… Как почему? Так налицо же утечка! Причем явно дело рук самих русских. Где можно разжиться этим самым полонием? Только в России. Лишь там могут появиться неучтенные радиоактивные отходы урана. Теперь, господин премьер, у вас все шансы добиться переключения на себя права по утилизации.

– Нельзя ли поподробнее? Откуда конкретно утечка? И вообще, откуда вы об этом пронюхали? – спросил человек, которого называли премьером.

– Один из репортеров слил, господин Филипп. А ему сообщил какой-то химик из лондонского госпиталя. Так что в смысле достоверности не сомневайтесь. Что касается отравы, зачитываю прямо из энциклопедии. Сами понимаете, я в этой химии не силен. Я больше по общей безопасности. Итак: полоний – химический элемент с атомным номером 84 в периодической системе Менделеева, обозначается символом Po (лат.Polonium), радиоактивный полуметалл серебристо-белого цвета. Не имеет стабильных изотопов. Добывается из урановой руды…

– Говоришь, из урановой руды?

– Совершенно верно. Из руды.

– Да-а… Тут стоит поднять скандал. Спасибо. Я свяжусь с кем следует.

Если бы не омерзительный сигнал служебного радиотелефона, звук которого убавить было невозможно, я, может, и выспался после бурно проведённой корпоративной вечеринки. Но, увы, на эти звонки у нас принято отвечать. Причем по возможности быстро.

Стараясь не разбудить Камиллу, свою очередную ночную пассию, которая по-детски спала в позе эмбриона в чём мать родила, я неуклюже потянулся за трубкой. Понятно, увы, утренний секс отменяется…

– Что случилось? – сонным голосом промурлыкала подружка.

– Отстань, не до тебя. Слышишь, телефон? – бросил я.

Девчонка мигом заткнулась.

– Доброе утро. Слушаю вас… – сказал я в трубку, давясь зевотой.

– Доброе утро, Эрни. Хотя не думаю, что для нас с тобой оно будет добрым, – раздался возле моего уха скрипучий голос шефа.

Если бы я не сидел голым на собственной кровати, а находился при мундире в кабинете полковника Конрада Гривса, ветерана Скотланд-Ярда, который совсем недавно за выдающиеся заслуги перед Британским королевством был посвящён в рыцари, то должен был бы встать во фрунт и произнести: «Да, сэр!» Но сейчас я позволил себе некоторую фамильярность:

– Что случилось, Конрад? Неужели террористы взорвали Британский музей?

– Послушай, сынок! – рявкнул в ответ Гривс. – Не время подтрунивать над начальством, я и так очень сердит!

– Извините, сэр.

Старик Конрад всё-таки славный парень. В отличие от многих высокопоставленных чиновников мой толстяк-шеф начисто лишён павлиньих повадок. Хотя одна слабость у него всё-таки имелась – он здорово косил под своего кумира Черчилля. Что правда, то правда – внешне Гривс очень смахивал на легендарного премьера.

– Эрни, сейчас не до шуток! У нас ЧП! Поэтому, сынок, слушай и вникай. Сейчас ты срочно отправишься в госпиталь Святого Николая, найдешь там доктора Тимати и побеседуешь с ним. Он тебе всё расскажет…

– А в чём дело? Хотя бы в общих чертах…

– Похоже, кто-то умудрился отравить одного из наших подопечных русских. Тот пока жив, но, думаю, ненадолго…

Гривс сделал паузу, в трубке раздался характерный щелчок зажигалки. Понятно, шеф закурил любимую гаванскую сигару, совершенно не считаясь с тем, что в новом здании Скотланд-Ярда курить категорически запрещено. Хотя, может, он и не в офисе.

– Кто конкретно жертва?

– Ты должен его помнить, Эрни. Вадим Люсинов, перебежчик, бывший подполковник ФСБ. Тот, кого русские всё время требуют выдать как уголовного преступника.

– Как не помнить! Это ж он клепает книжки с компроматом на русские спецслужбы? Чистая у него работенка, скажу вам, сэр. Я бы и сам не прочь потягаться с ним в сочинительстве. Как уйду на пенсию, тоже начну клепать.

– Именно он, – подтвердил Гривс, пропустив мимо ушей мою мечту. – Ко всему прочему, парень давно работает на Эленского. Собственно, тот и оплачивает все его крамольные книжицы.

– А чем его отравили, сэр?

– Каким-то радиоактивным веществом. В госпитале и уточнишь. Наши химики проводят исследования, готовят заключение… Кстати, строго предупреди врачей, чтобы не болтали лишнего. А то, сам понимаешь, сынок, поднимется паника…

– Фью-ю-ю… – присвистнул я. – Вот это да!