Читаем 2012. Загадка майя онлайн бесплатно

Не успела девушка нажать кнопку пульта, как створка гаражных ворот стала подниматься. Зная, что кроме консьержа Димаса ворота открыть никто не мог, она попыталась отыскать его глазами. Как всегда предупредительный он не замедлил материализоваться из-за колонн у подъезда. Димас принадлежал к той бесценной породе людей, которые незримо и ненавязчиво присутствуют, кажется, везде одновременно. Когда он принимал на себя заботу о неприятных будничных мелочах, жизнь становилась веселее. Не просто охранник — хранитель покоя.

— Спасибо! — громко сказала она, хотя услышать ее из машины с поднятыми стеклами было невозможно.

Консьерж ответил приветственным жестом.

Она плавно съехала по пандусу и включила ближний свет. Затем взяла резко влево и привычным движением выровняла машину на своем парковочном месте. Выйдя из машины, еще раз осмотрела повреждение на правом борту. Небольшая, но неприятная царапина. Белая ссадина на красном лаке автомобиля.

Она была ни при чем. Видимо, кто-то задел ее на университетской стоянке. Получив права, она пообещала отцу, что в течение первого года у нее не будет обращений в страховую компанию. И теперь из-за такой вот ерунды, да еще не по своей вине, было обидно выглядеть нарушительницей конвенции.

Девушка с досадой махнула рукой.

Злополучная царапина ее уже не занимала, но на душе отчего-то было тревожно.

Из гаража она поднялась на лифте наверх, в самое поднебесье, где расположена ее квартира. Дверцы кабины бесшумно раздвинулись, она прошла в холл, достала из сумки электронный ключ и приложила к сканирующему устройству на входной двери. Легкое жужжание, и дверь открылась.

Войдя, она сбросила кроссовки: ей нравилось ходить босиком. Обувь осталась валяться в холле (как хорошо жить одной!). Отец вечно пропадает в дальних странствиях, а она пока учится и мечтает поскорее начать ему помогать, хотя благодаря своим способностям вполне может составить конкуренцию многим дипломированным специалистам. Там же, в прихожей, она бросила сумку и пиджак. В Барселоне, несмотря на осеннюю пору, все еще тепло. С каждым годом осень становилась все теплее… Пожалуй, климат на планете потеплеет на два градуса гораздо раньше, чем через сорок лет, как прогнозируют.

Сняв кепку, девушка тряхнула головой, расправляя свои довольно длинные рыжеватые волосы.

В квартире стояла тревожная тишина.

Ей нравилась тишина, но порой…

Девушка зашла к себе в комнату, заглянула в ванную и наконец нашла мобильный, который забыла утром. Память позволяла ей запоминать мельчайшие детали, держать в голове тысячу дел, она умело пользовалась своими неординарными способностями, — исключительными, по выводам экспертов, проводивших с ней тест на одаренность, — но при этом легко могла где угодно оставить мобильник. Любопытное двуединство, рассеянность и экстраординарная память.

Она просмотрела список входящих звонков.

Их было три.

Все — за вторник, 27 ноября.

Один звонок был от Эстер, другой — от парня, с которым познакомилась в выходные. Он не в ее вкусе, и перезванивать она не станет. От кого третий звонок, определить по номеру она не смогла. В ее памяти такая цифровая комбинация не значилась.

Девушка устроилась в одном из глубоких кресел в гостиной, скрестив ноги по-турецки, и выбрала в меню мобильника голосовую почту. Зазвучали голоса различной хроматической окраски.

Подружки:

— Привет, Джоа! Это Эстер! Где ты шляешься? Перезвони, подруга.

Того парня:

— Алло, это Эрнесто… — Нерешительное молчание. — Ну, я просто хотел спросить тебя… — Нерешительное молчание. — Ты не против встретиться в субботу… Туда-сюда?.. — Нерешительное молчание. — Я перезвоню. Пока.

Третий голос сначала удивил ее, потом встревожил и, наконец, напугал:

— Сеньорита Джорджина Мир? Мое имя — Альваро Понсе Кесада, я атташе по вопросам культуры посольства Испании в Мексике. Мне нужно безотлагательно поговорить с вами по делу, которое касается вашего отца. Пожалуйста, свяжитесь со мной напрямую или через посольство в любое время. Я продиктую вам номера… — Она даже не шелохнулась, чтобы взять бумагу и ручку, и так запомнит, а в случае необходимости найдет номер, с которого звонили, в мобильном. — Перезвоните, пожалуйста, сеньорита, это очень срочно, слышите? — Она только теперь осознала услышанное, и у нее перехватило дыхание.

Срочно.

Понятно, что ни одно посольство в мире не станет беспокоить звонками с другого конца земли, если не случилось что-то серьезное.

Джорджина бросила взгляд на фото, стоявшее на столике рядом. Оттуда ей улыбались родители. Улыбки, неподвластные времени, запечатленные много лет назад. С той поры минула вечность.

— Папочка… — едва слышно прошептала она.

Он был в Мексике, где-то в Чиапас, Кампече, Юкатане или Кинтана-Роо, в вечной погоне за тайнами, захоронениями, следами прошлого…

Этот звонок мог быть только об одном.

Ею овладела паника.

— Опять… — Она судорожно сглотнула. — Опять… нет, папочка, пожалуйста, не надо!..

Она прикинула время: в Мехико около полудня. Набрала номер, оставленный Альваро Понсе Кесадой, и в ожидании вцепилась свободной рукой в подлокотник. Соединение было быстрым, ответили тоже сразу. Женщина на том конце, по-видимому, секретарша, была сама любезность.

— Приемная сеньора Понсе, слушаю вас.

— Мое имя — Джорджина Мир, мне звонил…

— Одну минуту, пожалуйста! — последовал ответ, едва она представилась.

Она начала машинально отсчитывать секунды.

Дошла до семи.

— Сеньорита Мир? Джорджина Мир?

— Да, это я. Что случилось?

Она ждала, что вот-вот прозвучит страшное. Думала, мир снова рухнет. Думала…

— Сеньорита Мир, не знаю, как вам сказать, — неуверенно начал сотрудник посольства.

— Что именно? — Горло сжал спазм.

— Как давно вы не разговаривали со своим отцом?

— Наверное… не знаю, дней десять или двенадцать. Он все время в переездах, и иногда в не особо комфортных условиях.

— Где он находился, когда вы разговаривали последний раз?

— Где-то в Юкатане. Но в чем дело?

Он явно медлил с ответом.

— Ваш отец находился в штате Чиапас, в Паленке, сеньорита, и, по всей видимости… как бы сказать. — Собеседник наконец собрался с духом: — Вот уже три или четыре дня, как он бесследно исчез. Нам позвонили из гостиницы, и поскольку вы его единственная родственница…

Минут десять или пятнадцать она находилась в полной прострации, уничтоженная известием и неспособная что-либо предпринять. Взгляд замер на телефоне, который оттягивал руку, будто весил тонну. Слова атташе по культуре проникли в каждую частичку ее существа и эхом повторялись в голове.

Она отказывалась понимать.

Пропал. Пропал. Пропал.

В улыбающихся лицах на фотографии ей мерещилась издевка.

Неужели это повторилось?!

Опять?

И именно 27 ноября, накануне маминого дня рождения…

Все хладнокровие Джорджины, вся ее рассудительность и хваленые способности испарились в мгновенье ока. Она ощущала себя маленькой девочкой — напуганной, в ожидании беды.

Собравшись с силами, она вошла в список контактов и нажала кнопку, соответствующую первому номеру.

Где-то почти за десять тысяч километров от нее зазвонил телефон отца, с той лишь разницей, что отец не брал трубку. Спустя десять долгих секунд автоматически включилась голосовая почта и прозвучал записанный на автоответчик голос:

— Оставьте свое сообщение. Спасибо.

— Папа… — Она запнулась, не зная, что сказать.

На сей раз она не позволила панике овладеть собой. Взяла стационарный телефон и набрала нужный номер.

— Университет. Слушаю вас, — приветствовал ее женский голос.

— Будьте любезны, соедините меня с профессором Дураном.

— С каким из Дуранов, Мигелем или Хуаном Марией?

— С Мигелем.

— Соединяю вас с департаментом.

Перед глазами Джорджины возник образ друга ее отца. Оба — яркие личности, но каждый на свой манер. К тому же Мигель Дуран был значительно старше и перестал заниматься полевой археологией. Ей всегда приятно было вспоминать Мигеля, его громадную гриву седых волос, доброжелательность во взгляде, увлеченность и преданность науке. Один из тех исключительных людей, что входили в академический и профессиональный круг Хулиана Мира, а также в круг личного общения — эта кучка влюбленных в археологию и историю безумцев, пребывающих в вечном поиске тайн минувшего. Того минувшего, что помогает понимать настоящее.

— Да! — ответил мужчина на другом конце провода.

— Будьте добры Мигеля Дурана.

— Он в музее. — Ответ был до сухости краток.

Поблагодарив за информацию, она нашла номер музея антропологии и, горя нетерпением, набрала его. Женский голос напевно произнес название музея.

— Будьте любезны, соедините меня с профессором Дураном.

— Сегодня его нет. Он остался дома, неважно себя чувствует.

Третья попытка. Она набрала последний из имевшихся у нее номеров. Мобильного у Мигеля Дурана, похоже, не было. Во всяком случае, в телефонной книжке отца напротив этого имени не значилось номеров мобильной связи.

— Что делать, если не удастся с ним поговорить?.. Но трубку снял сам ученый.

— Да, слушаю вас.

— Это Джоа, дочь Хулиана. — Она назвалась именем, которым ее обычно называли друзья отца.

— О, как я рад! — хотя голос звучал глуховато, с хрипотцой, в нем слышалась неподдельная радость, — Как ты, девочка?

Он явно ничего не знал.

Как ему сказать?

— Мигель, ты не знаешь, где отец?

Он не ожидал такого вопроса.

— Как это где?

— Скажи, он выполняет какую-нибудь работу для музея?

— Сейчас нет. Пару месяцев назад он сказал мне, что нащупал что-то важное и собирается заняться этим, однако чем именно, предпочел не говорить, пока не получит доказательств. Это был последний раз, когда я с ним разговаривал. — В голосе собеседника слышалась озабоченность. — А что произошло?

— Мне позвонили из нашего посольства в Мексике и сообщили, что три или четыре дня назад папа пропал.

— Что?!

На этот раз она совладала с собой. Слезы оставила на потом, когда никто не увидит и не услышит.

— В последний раз, когда я говорила с папой, об сказал, что находится на Юкатане, а, по словам культурного атташе посольства, исчез он в Паленке.

— Ну, Чиапас расположен рядом с полуостровом Юкатан, и это тоже центр культуры майя.

— Мигель, ты правда не представляешь, что могло случиться?

— Нет, малыш, клянусь тебе. Может… Ты не звонила ему на мобильный?

— Не отвечает.

— В посольстве тебе больше ничего не сказали?

— Только то, что его вещи остались в гостинице поблизости от развалин Паленке. Ты же знаешь, он во всем любит порядок. Когда в гостинице обнаружили его исчезновение, они сразу связались с посольством.

— Боже мой, Джоа, сначала твоя мать, а теперь!..

— Не может он так же исчезнуть! — со стоном произнесла она. — Я отказываюсь в это верить, Мигель! Это… черт знает что такое!

— Что ты собираешься предпринять?

— А ты как думаешь? Разумеется, ехать туда.

— Ты поедешь в Паленке?

— Я не могу сидеть сложа руки. Я уже не ребенок. Вещи отца остались там. Хоть мы и не знаем, что он исследовал, ответ надо искать в Паленке.

— Я могу быть чем-нибудь полезен?

— Спасибо. Я ведь уже совершеннолетняя, имею право подписи и могу распоряжаться средствами на счете.

Целым состоянием, причем немалым.

— Джоа, не знаю, что еще сказать. — Мигель Дуран был подавлен.

— Если вдруг что-нибудь придет в голову, звони, у тебя есть номер моего мобильного.

— Хорошо, солнце мое!

Для отца и Мигеля она всегда оставалась маленькой девочкой.

— Я тоже позвоню тебе, если что-то выясню.

— Вот увидишь, все будет хорошо, — попытался подбодрить ее Мигель. — Видимо, твой отец обнаружил что-то важное, неожиданное, и с головой ушел в находку, потеряв счет времени. Он уже не первый раз пропадает на несколько дней.

Больше чем на два дня Хулиан Мир никогда не пропадал.

— Конечно, — подыграла она собеседнику, тоже желая его подбодрить.

— Береги себя, Джоа.

И она принялась обдумывать свою предстоящую поездку в Мексику — сердце цивилизации майя.

Паленке.

Однако прежде надо было пережить ночь, мучаясь вопросами без ответов.

Эстер была на год старше Джоа и жила одна, снимая небольшую квартиру на паях с другой студенткой. Все подруги Джоа были немного старше ее, а ближе всех к ней была Эстер. Джоа нравились заводной характер подруги, неизменно отличное настроение, которое передавалось окружающим, и неутолимая жажда приключений. Как порыв свежего ветра. Их знакомство состоялось на скучнейшей тусовке. Собираясь незаметно удрать, Джоа вдруг заметила Эстер, буквально излучавшую потоки энергии, и пленилась ее естественной раскованностью посреди этого чинного сборища.

Девушки застыли на пороге, обнявшись.

— Джоа…

— Прости, я не могла оставаться дома.

— Не говори глупостей!

— Ты действительно не сердишься?

— Тебе не стыдно так говорить? Проходи!

Небольшая гостиная, кухонька и крохотный санузел, — все такое миниатюрное, словно в уменьшенном масштабе. Квартирка Эстер не шла ни в какое сравнение с роскошными апартаментами Джоа, и Джоа даже комплексовала из-за этого, когда подруга у нее бывала. В гостиную выходило две двери: за левой находилась комната Эстер, за правой — ее компаньонки Николь.

Эстер несколькими шагами пересекла гостиную, вошла в свою комнату и положила сумку Джоа на кровать. Хорошо, хоть кровать здесь была большая.

— Хочешь чего-нибудь горячего или прохладительного?..

— Нет, ничего не надо. — Она почти рухнула на старенький диванчик, будто у нее неожиданно иссякли силы.

Эстер устроилась рядом.

— Ну, рассказывай, — завела она разговор. — Или, хочешь, давай помолчим…

— Да нет, ничего… хотя и не знаю, о чем, собственно, рассказывать.

— Ты действительно не догадываешься, чем он занимался?

— Абсолютно.

— Как же так?

— Надо знать отца. Он, конечно, не из тех ученых, о рассеянности которых рассказывают анекдоты, но и не вполне от мира сего. Всякий раз, когда отправляется на раскопки, исследует что-то, он без остатка отдается делу, которым занимается. При этом отец никогда не удовлетворяется рабочими гипотезами, не предается, как некоторые, преждевременным восторгам. Чем бы он ни занимался в Мексике, он делал это по собственной инициативе, и это никак не связано с музеем. Он даже мне ничего не сказал. Возможно, он вплотную подошел к открытию чего-то по-настоящему важного, и из-за этого был более чем сдержан. А может, наоборот, еще не располагал ничем существенным и…

— Хочу спросить, хотя я и не уверена, стоит ли.

— Спрашивай.

— Ты не думаешь, что это может быть связано с исчезновением твоей мамы?

Джоа нахмурилась.

Одно дело воспринимать несчастье как случайное повторение драматических событий. И совсем другое — пытаться усмотреть параллели или даже установить некую взаимосвязь.

Хотя мысль о чем-то подобном мелькала у нее в голове…

— Нет, это невозможно! — еле слышно проронила Джоа.

— Когда это произошло?

— Летом девяносто девятого.

— Тринадцать лет назад, — молвила, глубоко вздохнув, Эстер.

— Да, мне было шесть.

— Ты рассказывала, что она…