<p>100 мг Паланги</p><p>авторская серия «Фальсификации и подделки»</p><p>Кирилл Кошкин</p>Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Выпуск данного сборника, дает возможность русскоязычному читателю составить собственное мнение о творчестве выдающихся лифонских поэтов. Это стало возможно благодаря коллективу переводчиков «Стылый ковш», которые бескорыстно приняли участие в этом проекте. В настоящее время это единственный сборник лифонских поэтов на русском языке в который вошли как авторские тексты, так и тексты народных и городских песен начала 21 века. Оценить качество перевода можно, сравнив с оригинальным текстом, который приводится после каждого русского варианта. Книга иллюстрирована лифонскими «кхиро», выполненными в классической манере по традиционным лифонским сюжетам: «bilo», «elo», «spalo».
Название сборника: «100 миллиграмм Паланги», никак не связано с известным литовским курортом. В лифонской повседневной жизни «палангой» называется сердечно-сосудистое средство с традиционными побочными эффектами – логореей, анальным зудом и ощущением всеобщего упадка. Вот почему в метафоре названия так отчетливо проступают скрытые скелеты позабытых семейных историй, ветхие тряпицы знамен отступивших и попавших в окружение армий и прочей сырой, непропеченной херни, что так близка нетрезвому русскоговорящему организму на грани нервного, да и психологического срыва, в целом и, разумеется, по факту.
Составитель К. А. КошкинПодбор рисунков и перенос на бумагу Кошкин К. А.Пелефон Стуто (пер. К.А.Кашкин)Старый порт.Текут, влекут ромбиками на воде весеннего цветаМысли пустяковые, располагаются в неизвестномМесте души, угодливо снабженной алкоголем.Мысли рябятся, толкаются в акварельных телахЯхт и судн.Смешиваются с отраженными птицамии клювами портовых желтых кранов с ноздрямиколесиками. Штифты, шнифты или как? Некогоспросить.Истребительски выделенный нос, словноМоторный отсек у чайки, выбирающей середину каналадля полетов, середину мыслей для курсапоиска корма.Лучший фарватер мыслей, смешанных с отраженнойОспяной реальностью, для поиска куска. ИТоска нелетающего, обременяющего интерпретациейРомантической аэродинамику и подъемную силуЧужого тела, одаренного крыльями.Нелетучие мысли пленкой растекаются поВечной поверхности, теряя себя и оставляяЗапустье и смывные следы своей недолговечности.Овеществленные мысли сложены раздельно в сумки,Пакеты и готовы. Кто к дальнейшему следованию,Кто к успокоению на какой-то такой-то свалке.Истончились, застеснили друг друга и ушли вПервично напряженное сердце мелкой занозойНевзмахнутых крыльев.Pelefon StutoStarii port. (Оригинал)Nazhralsja v portu.Sizhu, gljazhu.Na vodu i to, chto v nej.Na lodki gljazhuNa chaek gljazhu,Na krany – ih net milej.Mysli, kak pticy —Letjat, letjatKljuvov bojus’ ja ih.Gruwu ja o tomChto letat’ ne moguPo nebu, vmesto nih.Vot zhizn’ mojapodhodit k koncu —ja tak nigde ne byval.Ne videl sever,Ne videl jug, —Kryl’ev ne rspravljal.Teper’ ja p’janica gor’kih slezP’ju do poslednej cherty.Deshevym toplivom proshlyh grezZhgu pred soboju mosty.![]()
Старый порт
Чайшип Смилкис (пер. Ива Аккарас)Утро в отеле.Отражение нескромного в зеркале номераOld Mill. Затяжка сетчатого материала,Повторяющего линию ноги.Касание теплого, живот к животу, течениеНеги по ветвящимся каналам близости,Запах, ткущийся в сердце.Среднее утро в отеле, когда фразы повисаютКак школьные аппликации серийно слепленныеК празднику, смешивающие собой обыденноеИ впервые созданное линейным учреждением школы.Возникает умение. Лад момента.Переданная пуговица – суть, струна вандала,Обесчестившего вчерашнюю чужую подушку заРюмкой. Большая пуговица. Негодная дляПристегивания, но заключающая в себе приязнь.Уничтожение усердия чужого декора, общественного места,Создающее тайнопись передающих дары,Натягивающая нити сети междудвоимия.По отрезу рукава холодный язык влажногоЗалива и ощутимое шерстяное участиеТеплоты утробы сердца.Chai-Ship Smilk`sUtro v otele. (Оригинал)Ja prosnulsja rano – ona ewe zdes’.Edva nadela chulkiJa prosnulsja tiho – nikuda ne polezMne nuzhno nastroit’ mozgi.Ja ne pomnju chto vchera strjaslos’ —Kak my ochutilis’ zdes’.No telo ee i zapah volosNezhnost’ vkljuchili vo mne.Ja byl neistov, v kurazhe, v chaduVo mne bushevala strast’.Ee ja sorval v chuzhom sadu —Gospod’ pozvolil ukrast’.Teper’ lezhu bez trusov i ne splju —Smotrju na nee tajas’.Ja zhazhdu ee, hochu, ljubljuNe otkryvaja glaz.Ona ujdet navsegda v nikudaEe mne potom ne najtiTeper’ i potom ja sdohnu s toskiNo ne pomeshaju ujti.Kaftan moej zhizni slishkom mal.Pugovicy – ne v razmer.Ja noch’ju vchera schast’e ukral.Sberech’ – ne zahotel.![]()
Утро в отеле
Кайлос Пине (пер. Д. Свиной)Без ответа.В моменте ощутив полноту, оглядывающийся,Подчиняющийся наплыву ощутимого всеведения,Оглядывающийся чем-то внутренним, ищущийВозможности спросить: «Ты знаешь в чем тут дело?»Но не желающий слышать в тон: «В чем?»Ловящий полукружием внутренней горстиНесказуемости подлежащей выражению,Отвечаемости, сливающейся с сереньким небцом,Водицей, ветерцом, машинцой и лодцой,В несколько прозрачных нот аккордаСостоявшейся сейчас жизни.Капнула всей вселенной наЧей-то черный зонт раскрытыйИ исчезла.Оглянуться ни к чему уже.Вопрос истаял.Cyilos PeneutBez otveta. (Оригинал)Rasterjannyj.Pustoj i lishnijStoju odin na beregu.Mne nekuda idti.Sprosi vsevyshnij.Ja i tebe otvetit’ ne smogu.Ja ne smogu smotret’ v glaza,I tvoi vopros pridet`sa vstretit` nemo:Kuda zhe delos’ schast’e?Ne poterjal? Togda ze gde ono?A ja skazhu: «Vot ty: sedoj, ugrjumyj, groznyj.Iz-pod brovej. Ugljami mne v zrachki gljadish.Vot ja – rumjanyj, sytyj, prazdnyj —Ty ne pomozhesh’ mne najti ochki?Prishel – i slava!Sprosil? Nu vot i horosho!Teper’ ty gde-to chudom kapnul?Otlichno, Bozhe! Znachit, ja poshel?!A kak ty dumal, Bozhe?Ty – moj smenwik.Ja otbyl tut.Teper’ tvoja pora.Tam dozhd’?Otkroju staryj zontik,Maskvich ebanyj —Vot skoree b sneg poshel.Pojdu domoj.Tebe molitsja ja ne stanu.Ty prosto —ochen’ staryj chelovek.Nu a potom. Kogda zakonchish’ smenu,Ko mne – bez stuka, gospodi, proshu.Ja zhdu tebja. Ty ne prihodish’, suka.Vestej ne podaesh’, a znachit ja gruwu.![]()
Без ответа.
Пулис Майнер (пер. З. А. Грязнулин)Старая мать.Плакса пришла к овалу лужи бассейна.Отражает сосны в полноте свечения игл.Шумит за рыжими их телами море, а плакса роняетРасходящиеся круги на зелень стола воды.Коньяк, сигарета тяжелой марки,Пудель, мечущий кривые бега на бирюзуРеек помоста. Соболюкас и одностороннеЗудящая янина хозяйки.Липнет простуженным голосом к сынуПоследним этажом окрашиванияОбветшалого материнства.В голове – пустой веселый тоннельБезмыслия и втыкания пустого глазаМежду стволами рыжегоИ удаление от всякого.Poolis MainerStaraja mat’. (Оригинал)Moja staraja zhutkaja mama,Ty prishla na mogilu moju.Ne mogu ja izbegnut’ sramaZa odezhdu plohuju tvoju.Tut v adu, ne bassejn razumeetsjaNo ponjatija est’ – nam ne vrut.Chto zhe ty, razvalina glavnaja,Podnasrat’ mne sumela i tut?Ja teper’ posmeshiwe demonamMama, ja kloun v adu! 
