Читаем Советский директор: собственник или наёмный работник? онлайн бесплатно

Директор - по-русски управляющий, дирижер. Функция управления при всяком общественном производстве объективно необходима. Вспомним слова К. Маркса: отдельный скрипач сам управляет собой, оркестр нуждается в дирижере. Поэтому на почве капиталистического производства директор вырастает из капиталиста столь же закономерно, сколь неизбежно в условиях рынка сам капиталист вырастал из фигуры купца, цехового старосты, фермера, управляющего помещичьим имением.

Но в царской России капиталистическое производство было развито слабо. В начале этого века Россия только вступала на путь капиталистического развития; три четверти населения жили в деревне; лишь 15 процентов валового национального продукта накануне Октябрьской революции создавалось в капиталистически развитых областях. Большевики, по справедливому мнению В. И. Ленина, не совершили социалистической революции, а лишь «довели буржуазно-демократическую революцию до конца, как никто»[1]. Далее был провозглашен курс на продолжение развития капитализма в Советской России. С уничтожением большевиков как политической партии в 1930-х годах в экономике нашей страны сложилось состояние государственного капитализма, сохранившееся до 1985 г.[2]

Поэтому понять российскую действительность возможно только в её сравнительном анализе с Западом, ибо Россия проходит тот же естественно-исторический процесс, какой прошла Европа, но на двести лет позже, со всеми вытекающими отсюда историческими последствиями. У нас одно из них состоит в том, что капиталист возникает из директора, тогда как на Западе директор вырос из капиталиста и, как наёмный работник, в этом качестве «отпочковался» от него. Но в обществах смешанной экономики директор - не просто управляющий по найму. Он - центральная фигура управления, вновь приобщающаяся к собственности. Директор становится капиталистом.

При этом нельзя не учитывать, что в советской литературе экономические категории постоянно подменялись юридическими, форма выдавалась за содержание, явление - за сущность, надстройка довлела над базисом; изменение юридических законов о собственности выдавалось за изменение самих отношений собственности. Здесь, как и при анализе других экономических проблем, марксистская методология расставит все по своим местам.

Основы решения этой проблемы дает К. Маркс, отмечая различие между экономическим и юридическим понятием форм собственности. В работе «К критике политической экономии» К. Маркс обращает внимание на то, что «совокупность... производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке». Поэтому «при рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать... переворот в экономических условиях производства от юридических... форм»[3], в которых эти «экономические условия» существуют и выражаются[4]. Легко записать в Конституции СССР (1936 г.), что в нашей стране существует «социалистическая система хозяйства» (Ст. 4), труднее понять реалии экономики.

Изменение экономической основы происходит постепенно, накоплением нового качества и отмиранием старого; эволюция - единственный способ движения экономики[5], в нем происходит «снятие» (Aufhebung) старых экономических форм собственности новыми. Напротив, смена юридических форм собственности происходит как эволюционно, так и социальными революциями, «переворотами», ибо революция - это спрессованная в историческое мгновение эволюция. В любом случае, изменение юридической и политической надстройки заключается в том, что уничтожаются старые политические формы правления и юридические законы (в том числе - и те, которые регламентируют отношения собственности); им на смену устанавливаются новые, отражающие действительные реалии производственных отношений и тем самым дающие возможность дальнейшего экономического развития.

Но юридические «законы вообще никогда не совершают революций», - указывает К.Маркс[6]. Не только бесплодны, но и вредны, а порой катастрофичны для общества попытки изменить экономический строй общества с помощью написания и осуществления новых юридических законов, когда для них нет оснований в реальной экономической действительности, независимо от того, тянут ли эти законы нас в «светлое будущее», или в «темное прошлое». Выдавать изменение субъективно установленных в чьих-либо интересах юридических форм за изменение реальных экономических отношений - в лучшем случае значит фабриковать утопии; тем более это относится ко всем идеологическим формам.

Не будем анализировать тот общеизвестный факт, что обособленный единоличный производитель продуктов сам трудится и сам собою управляет; естественно, он же присваивает все плоды собственного труда. Если так можно выразиться, мелкий производитель сам у себя был и есть и наёмным работником, и управляющим-директором.

Иное положение в современном реальном мире, где действуют крупные корпорации, производящие основную массу продукта. Так, в США 500 крупнейших промышленных корпораций дают свыше 80 % всего промышленного производства[7]. В сельском хозяйстве 305 тысяч фермерских хозяйств (около 14 % всего числа ферм) дают более 70 % товарной сельскохозяйственной продукции[8]. Из общего количества - 15 млн. юридически независимых фирм - собственников США (включая и фермеров) только 0,3 млн. собственников производят 3/4 всей товарной продукции. Остальные - это если не хозяйственный фон, то экономическая почва, среда, из которой и на которой вырастают подлинно современные товаропроизводители.

Такая же картина во всем мире, даже среди самих корпораций. Например, всего 5 % из числа 1000 крупнейших монополий мира (кроме, разумеется, СССР) в 1982 году имели 22 % общего количества занятых на предприятиях этих монополий, давали 30 % оборота по продажам и получали 34 % всей чистой прибыли этой тысячи властелинов мира[9].

Что касается уже не корпораций, а составляющих их предприятий, то необходимо различать концентрацию капитала в фирмах (концентрацию собственности) и концентрацию производства в предприятиях (концентрацию технологического процесса). Сейчас, пропагандируя дробление производства и ссылаясь на зарубежный опыт, часто в России выдают второе за первое: разговорами о «малом предпринимательстве» уводят от ответа на вопрос: а в чьих руках «большое предпринимательство»? Но всегда решающую роль играют крупные предприятия. Так, в ФРГ (до объединения) предприятия с числом занятых 1000 человек и более имели долю в числе предприятий 1,2%, а в численности занятых - уже 48,4%; в США, соответственно, 0,6 % и 28,7 %; в Японии - 1,4 и 24,3 %[10].

Немаловажно и то, что каждый капитал - собственность в большинстве случаев воплощен не в одном, а во многих предприятиях, так как объективно существуют оптимальные (наилучшие) размеры предприятия в каждой отрасли, превышение или преуменьшение которых ведет к уменьшению нормы прибыли за счет роста издержек производства, а капитал стремится к безудержному возрастанию. В тех же США минимальный размер оптимальной величины предприятия, по расчету, составляет от 2500 занятых в авиационной промышленности, до 200 занятых в цементной и бумажной - и до 20 занятых в мясоконсервной и сыроваренной отраслях[11]. На американских суперфермах с площадью земель в среднем до 1400 га, на каждой было занято до 40 среднегодовых наемных рабочих[12].

Поэтому, повторим, каждый крупный капитал «распылен» на много предприятий. «Макдональдс», например, имеет 11 тысяч предприятий в 52 странах[13]. Обувная фирма «Батя» также по всему миру разбросала 40 фабрик и 6300 магазинов[14]. «Дженерал моторз» только в Северной Америке принадлежит 258 заводов, «ИБМ» - 32 завода[15]. Каждое предприятие имеет, разумеется, своего директора. Розничная торговля в США еще перед Второй мировой войной была сферой мелкого бизнеса, а ныне фирме «Дж. К. Пенни» принадлежит почти 4 тысячи магазинов, «Сейфуэйз сторз» около 2,5 тысяч[16]. Любимый «магазинчик за углом», конечно же, сохранился как «торговая точка», но его бывший хозяин-собственник превратился в наемного работника у монополии, в директора магазина с двумя-тремя продавцами.

Таким образом, фигура директора объективно вырастает на почве разделения труда из функции управления трудом, которое само «стоит» немалого труда, и потому капиталист, субъективно стремясь избавиться от труда, передает эту свою функцию собственника наемному директору. Другим объективным основанием к «директорству» является противоречие между безграничностью накопления капитала и оптимальной ограниченностью каждого предприятия; практически у каждого капитала и много собственников (а управлять должен один), и - много предприятий (а на каждом нужен директор).

И другое: доход капиталиста как капиталиста - это не заработная плата. По этому вопросу А.Смит дает настолько полное и убедительное разъяснение, что даже К.Маркс оказывается им удовлетворен[17]. Адам Смит пишет вот что: прибыль капиталиста - не зарплата за управление. «Стоимость, которую рабочие прибавляют к стоимости материалов, распадается... на две части, из которых одна идет на оплату их заработной платы, а другая - оплату прибыли их предпринимателя на весь капитал, который он авансировал... Могут подумать, что прибыль на капитал представляет собою лишь другое обозначение для заработной платы за особый вид труда, а именно за труд по надзору и управлению делами. Однако эта прибыль совершенно не похожа на заработную плату, она устанавливается совсем на иных началах и не стоит ни в каком соответствии с количеством, тяжестью или сложностью этого предполагаемого труда по надзору и управлению. Прибыль определяется вообще стоимостью употребленного в дело капитала и будет больше или меньше в зависимости от размеров этого капитала». Ну а доля, идущая на оплату труда по надзору и управлению, наоборот, обратно пропорциональна величине капитала. Все это Адам Смит наглядно показывает в своем труде[18]. А так как к тому же вопросу неоднократно обращались многие сторонники трудовой теории стоимости, будем считать, что так оно и есть.

Поэтому проблему, вынесенную в заголовок статьи, следует рассматривать не с позиции политико-юридических норм, ибо в них - слишком много от страстного желания реально правящих классов, а с позиции фактических экономических отношений собственности, которые - от Робинзона до современного директора - реализуются в таких экономических системах: 1. Трудовое участие в производстве; 2. Управление производством; 3. Получение дохода от производства. Иными словами, экономически собственность реализуется в труде, в управлении, в доходах. В этом - суть. Кто работает, управляет и доход получает, тот есть собственник экономический.

Будем говорить только об акционерных обществах как наиболее современной форме. Что в этих обществах директор трудится непосредственно - доказывать не надо. Сложнее с управлением. В ассоциированной собственности акционеров участие в управлении ограничивается общим собранием акционеров. Здесь сразу же (извинимся за «политграмоту») придется «отлучить» от управления держателей «привилегированных» акций, не дающих право голоса; мелких держателей, как правило, не участвующих в собрании... Короче, реально управлять может тот собственник, у которого в руках контрольный пакет акций. И здесь две стороны вопроса: у кого контрольный пакет акций? Насколько компетентен этот «контролер»? Тут имеют место три варианта.

Вариант первый. Собственник - держатель контрольного пакета акций - сам «работает директором». Случай не редкий, особенно если брать не отдельного человека, а семью, «клан», «касту». Вот как выглядело сравнительно недавно участие крупных акционеров в управлении корпорациями в США: 2941 представитель 1801 семьи занимает в 3000 крупнейших корпораций 1616 главных административных постов (председатель совета директоров или президент корпорации), 6875 директорских постов и 1928 других административных постов (вице-президент и т.п.). Причем, на каждую семью, владеющую состоянием свыше 100 млн. долл., в среднем приходится 7 директорских постов. По данным, относящимся ко второй половине 1960-х годов, в 266 корпорациях, входящих в группу 500 крупнейших корпораций США, их, корпораций, основатели, наследники основателей и другие крупные собственники занимали в общей сложности 339 ключевых административных постов[19]. Среди руководителей «большого бизнеса» выходцев из среды его самого - до 70 %[20].

В этом варианте юридический собственник, конечно, реализует экономически свое право собственности в труде по управлению, будучи директором (президентом и т.п.), поскольку это позволяют внешние обстоятельства. Но чтобы реально управлять, надо реально работать. Конечно, хозяин потому и управляет, что он собственник юридический; но собственник экономический он потому, что «работает директором».

Второй вариант. Собственники держат под своим контролем коллективную капиталистическую собственность в стране и за ее пределами, владея контрольным пакетом акций. В ФРГ предприятие «БАСФ» имеет 400 тыс. акционеров, но более 50 % акций находится в руках едва 4 % акционеров[21]. В 1980 году 0,5 % американских семей владели 22 % национального богатства страны[22]. В 1976 году также в США 1 % собственников владел 46 % всех акций, принадлежащих индивидуальным акционерам, что, как пишет И. П. Фаминский, позволяло контролировать корпорацию и вершить все дела в корпорации[23].