<p>Антон Дубинин</p><p>Вернуться бы в Камелот</p>Стихи Артуровского мираА тако же о самом священном и самом истинном, что есть в мире дольнем<p>Сэр Борс</p>Запрокинув лицо, в свод небес, словно в чашу огня,Чашу крови Христовой — смотри, сколько выдержит взгляд.Путь высокий, я знаю, наверное, не для меня,Но ступив на него, ни один не вернется назад.Не вернется никто тем, что был, а в полете с высотКто не вырастит крыл, тот о камни лицо разобьет,Эти серые камни любимой и смертной земли.— Что ты делаешь здесь? Все, кто был с тобой, в небо ушли.Вон их длинные стяги над башнями из облаков,Они знают теперь то, что ты никогда не поймешь,Им не нужен никто, и они недоступны для слов,Не зови же из мглы и любовью своей не тревожь.И далек и почти нереален оставленный дом,И теперь твои сны — об одном и стихи — об одном,И теперь ты прикован навек и тебе не уйти,Хоть других не спасти и, наверно, себя не спасти.Ты ответишь за все, и путей не бывает иных.Ты пришел на святую могилу, она же пуста.Ты остался один, и сияет с небес ледяныхТо ли чаша Грааль, то ли просто твоя правота.
30.05.1999 г.
<p>Lancelot</p>Камни все во вьюнах,Запах травы и смол.Вот куда ты пришел,Вот она, тишина.Кто от чего бежал —А ты — от любви земной.Небо над головой,Вереск к земле припал.И как деревья нем,Смотришь сквозь воду дней.Ты бы вернулся к Ней,Если бы знал — зачем.Что же ты ныне ждешь,Солнца встречая взгляд.Всадники бури мчатВ небе, и будет дождь,Будет гроза.Рыцарь зеленых скалБез чести и без чудес,Плачь под рукой небес —Ты ведь не избежал.Часовни в лесу не смейПеред грозой искать.Травы тебе под стать,В них и молись о Ней,И о грозе.Леди легенд и днейПамять твою возьмет,Честь твою разобьетХрупкой рукой своей.Ветер над головой,Вереск и чистотел.И не любви хотел —Снова бы стать собой…Горе тебе…
15.07.99
<p>Возвращение из Похода Грааля</p>(Lancelot)Что принесешь из странствий ты на круг —Тьму глаз и пустоту усталых рук,Рассказ о том, как не допущен был,Рассказ о ветре, что глаза слепил,Как были сотни сильных и прямыхИ лишь один, прошедший мимо нихНаверх, с лицом спокойно-молодым,Уже навеки неподсуден им?..Или о том, как черные быкиСтупали на бесплодные пески,И знали все, что по пути с вершинИз белых возвратится лишь один?[1]Виденья — или пару рваных крыл —Как ветер с ног сбивал, но не убил,Как сын отцу протягивал с седлаКопье к земле, и кровь с него текла.А тот отшельник, верно, был святой,А этот меч уже не будет твой —Он лучшим был, тебе ж прощенным быть,Но ты домой вернулся, чтобы жить.Один из трех ушел, другой сокрыт,Вернулся третий — пусть он говорит,«Но что же вы глядите на меня,Я дом пустой, светильник без огня,И вот ответом сотням ждущих глазПозвольте мне не говорить сейчас».Но ты стоишь в кругу, и все молчат,И твой черед; не поднимая взгляд,Пустой не простирая им руки,Что знаешь ты последнее — реки:«Live pure, speak true, right wrong, follow the King.»[2]
31.08.99
<p>Замок Слез</p>(Sir Alan of Lionesse)Я один и, наверно, сейчас ты тоже один,Проводил зарю, и нескоро встречать зарю.Час турниров минул, и ты у огня сидишь,Я сижу у огня и в огонь с тобой говорю.Есть на свете замок, зовется он Замок Слез,Кто бесстрашен, тот может ступить на его порог,Где лишайник и мох на белых камнях пророс,Где у арки ворот остаются лишь ты да Бог.Сонм недвижных фигур пылится в белых стенАх,До которой из них нам судьба позволит дойти?То не статуи, Глэймор, а рыцари вроде нас,В зачарованном сне онемевшие на пути.По ночам лишь плачут они, и плачут о том,Кто не ведает страха и тяжести не несет,Кто придет с огнем, или песней, или мечом,И неведомо как от безмолвия их спасет.И застыли у арки ворот, отпустив коней,Двое рыцарей, Глэймор; и были то мы с тобой,Чтоб, увидев смерть, не склониться молча пред ней,Но с отвагой и вежеством смертного дать ей бой.Шаг двоится под каменным сводом.Вот мы пришли.Как темно. Отзовись или руку дай в темноте.Но не время желать, по законам чужой земли,(Как могли мы подумать, что мы избранники те,Для кого расцветут гобелены уснувших стенИ под чьей беспечальной рукой лопнут сети чар?..)Сон на членах моих; мы, похоже, попали в плен,И вернуться нельзя, и нет сил обнажить меча.Брат, скажи мне хоть слово и смерть мою прогони,Если сам еще жив и все еще смотришь ввысь!Я еще никогда не видел такой тени,Мы не чище иных, так что же теперь — молись.Вот такая пришла мне сказка в час темноты,И я помню ясно, хоть сон покрывал мне взгляд,Как ты мне из огня улыбнулся: «Молись и ты»,И как я отвечал тебе в пламя: «Конечно, брат».
9.08.99
Такие сказки он придумывал долгими зимами.
<p>«…Of glorious sir Galahad tell I no more…»</p>(конец некоей баллады)
