<p>Луис Сернуда. Стихи</p><p>Радость одиночества</p>Наедине с собоюславно идти зарею,только вода бы пела —звонко, пустынно, бело,рядом с землею сонной —звонкой, пустой, зеленой.Только бы полной грудьювольно вдыхать безлюдье,где, над землей витая,ангелов кружит стая.Рай их лежит высоко.Сладко в нем, одиноко.<p>Второе ноября<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>Глухой и похоронныйсегодня звон с утра,и ветер заоконныйдо самого нутрасквозит холодноватосреди родных потерь —считай свои утраты,ведь ты один теперь.В тебе одном отлитыостатки жизни той:очаг полузабытыйи тени за чертой,что, заодно с тобою,обречены на слом.А небо голубоеповеяло теплом,и дали просветлели,и ты уже готоввдохнуть цветочной прели урыночных рядов,тот дух в себя вбирая,где, тленьем налита,живет земля сырая,земля и красота.Как время ни искусно,гляди, в который разматерия и чувстваотмаливают нас!<p>Сентябрьский ветер в тополях</p>В небе, где отгорелапамятью прошлом лете,бродит душа несмелов звонко-звенящем свете,точно прося, чтоб снова,рощицей у излуки,светлая тень былогок ней протянула руки.Что там? Прозрачен воздух,дальние видно вехи,музыка кружит в звездах,спит в тополином эхе.Слышится в перелескелегкий звук поцелуя,крыльев глухие всплескитайну хранят людскую.Но и в блаженном гулене повстречаться с вами,годы, что затонулии утекли ручьями.Юность, моя отрада,чем я тебе отвечу?Мне и тебя не надо,не выходи навстречу!Пой тростника безвестнейв пойме реки туманной.Будь, как и я, лишь песней —дальней и безымянной.К вам потянусь без страха,губы, глаза, былое.В желтые листья праха,молча, лицо зарою.Да распахнет ненастьемрака глухую полость.Пой мне, былое счастье,пой мне, заветный голос!Пой и прощай, родное,жажда и жизнь без края!И уплывай волноюв желтую славу рая.<p>Чайки в городских парках</p>Владыка фабрик, баров, где камень давит прессом,где сумрачное небо и сумрачные зданья,христианин под праздник да по воскресным мессам —ветхозаветный город, не знавший покаянья.Чудно´ в таком пейзаже пройти забавы радипо запыленным паркам, где зелень неопрятна,и, глянув вверх случайно, увидеть на закатев дождливом небе чаек — безумных, вероятно.К чему бы им, крылатым, парить в дыму и гаме,над лужами-ручьями с густым пятном мазутным?Каким жестоким ветром, какими их судьбамиприбило к этим дебрям — безводным, сухопутным?Отлучены от моря, покинуты на суше,они сдержать не могут бессильного укора,и докучают плачем их проклятые души тому,кто дал им крылья, но не дал им простора!<p>Прощание</p>Юноши,не ставшие вчера моими спутниками, прощайте!И вы,кого мне уже не суждено встретить завтра,прощайте и вы!Жизньразвела нас:позади смешливая вольница юности,впереди — жалкое убожество старости.В молодости я не умелразглядеть красоту, привлечь ее, завладеть ею.Теперья распознаю ее с первого взгляда.Что с того? Нынче все — напрасно.Ласка старикалишь осквернит молодое тело.Оттого и надлежит старой развалинев гордом одиночестве, с достоинствомуходить от позднего искушения.Как свежи и желанны целованные однажды губы.Но не целованные — еще свежей и желанней.Как быть? Что с этим делать?Ничего, друзья мои: из этого лабиринта нет выхода.А как славно было быеще побыть здесь, с вами:вместе купаться и загорать на раскаленном песке,делить за одним столом хлеб и вино,смеяться, болтать, шататься там и сям,ловя в других глазах свет и музыку.Оставайтесь, беспечные мои, такими, как есть,любите любовь, будите желания.С вами легкость и красота, и что вамдо чудака, с отрешенным видом бредущего мимо.Прощайте же, мои остряки и прелестники!Мне пора. Может, там, куда я отбываю,еще удастся каким-то чудом связать оборванную нить,чтобы сказать и сделать все,что не довелось сделать и сказать здесь.Прощайте, мои несбывшиеся!Мне осталось освоить последнюю науку —науку умирания, но я ухожу с надеждойвновь встретиться с вами,такими же прекрасными, как сейчас,в какой-нибудь другой, непохожей, жизни.
